— Оказал. К сожалению, обстоятельства не позволили дать хороший отпор.
— Какие обстоятельства?
— Это не важно...
— Вы возглавляли Шуйскую и Ивановскую боевые дружины?
— Да.
Самое главное — получить подтверждение для обвинения, по которому можно применить статью о смертной казни. И, словно мимоходом, прокурор спросил:
— А вы не стреляли в урядника Перлова?
— Нет.
— Скажите, кто ваши товарищи по работе?
Фрунзе в упор посмотрел на чиновника, и тот понял, что вопрос достаточно глупый: допрашиваемый не принадлежал к тем, которые в стремлении спастись топят других. Записав отрицательный ответ, он продолжал:
— А в нападении на типографию Лимонова участвовали?
— Нет.
Прокурор разгладил подшитую к делу прокламацию.
— Вот эта листовка была взята у вас при обыске, и она напечатана шрифтом из типографии Лимонова, как вы это объясните?
— Очень просто: лимоновский шрифт ничем не примечателен— такого шрифта на рынке сколько угодно.
— Вы участвовали в ивановской майской стачке?
— Да.
— А на Талке 21 октября?
— Был.
— А какова была ваша роль в этой стачке?
— Очень скромная — научиться у рабочих, как вести классовую борьбу с капиталистами.
— Ну и что же? Научились чему-нибудь?
— Иваново-вознесенская стачка, длившаяся три месяца, показала мне силу рабочего класса, размер этой силы, о которой вы не имеете никакого представления. Я убедился, что эту силу нельзя заставить терпеть гнет при помощи штыков и винтовок.
Михаил Васильевич не отрицал того, что полиции было уже известно от провокаторов. Он не хотел усложнять следствие и привлекать к делу новых лиц. Всю тяжесть вины он брал на себя.
Пока шло следствие, Фрунзе спешил использовать свой вынужденный досуг. С первых же дней заключения он начал читать, учиться.
Шуйские пролетарии еще раз сделали попытку освободить Фрунзе. Но какой-то провокатор предупредил об этом охранку.
Смертный приговор (1-я страница).
Владимирский губернатор срочно уведомил начальника тюрьмы: «Шуйская боевая дружина, по постановлению революционного комитета и союза фабричных рабочих из Иваново-Вознесенска, Кохмы и Шуи, собирается к определенному времени прибыть в г. Владимир и нападением на исправительное арестное отделение освободить Арсения».
Томительно тянулись дни тюремного заключения. Следствие подвигалось медленно. Прокурор не хотел выпускать из рук свою жертву.