В ответ раздавались возгласы:
— Кровопийцы!
— Обмойте свои окровавленные руки!
— Отдайте нам Арсения!
Шуя. Дом Соколова, где был арестован М. В. Фрунзе.
Подошли к вокзалу. Солдаты окружили станцию плотной стеной штыков. Многие рабочие все же проникли через станционный сад, поближе к вагону с решеткой. Остальные выстроились вдоль железнодорожного пути.
Паровоз загудел. Поезд тронулся. Из тысячи грудей вырвалось последнее приветствие:
— Прощай, товарищ Арсений!
Фрунзе привезли во Владимирскую тюрьму.
Вскоре он был вызван на допрос к прокурору.
Стараясь казаться равнодушным, прокурор задавал обычные формальные вопросы: имя, звание, вероисповедание.
Фрунзе назвал себя Борисом Константиновичем Тачапским — документом на это имя снабдил его товарищ по гимназии.
Прокурор пытливо посмотрел на Фрунзе:
— Это ваше настоящее имя?
Михаил Васильевич ответил утвердительно. Прокурор продолжал свою игру в безразличие, исподтишка наблюдая за подследственным. Он не спешил, медленно цедил фразы, перелистывая лежавшее перед ним «дело». Шелестела бумага, и в этом шелесте было что-то усыпляющее. Наконец, прокурор прервал молчание:
— Господин Тачапский, так, кажется?
— Не кажется, а действительно так.
— Вы обвиняетесь в том, — строго об’явил прокурор,— что состоите в Российской социал-демократической рабочей партии, которая поставила целью ниспровергнуть существующий в России строй путем вооруженного восстания.
Выжидающе посмотрел на Фрунзе и спросил вкрадчиво:
— Верно ли это?
Чуть заметная усмешка тронула уголки губ Фрунзе. Прокурор нетерпеливо накручивал на палец шнурок от пенсне. Наконец, Фрунзе ответил:
— Верно. И если хотите, я вам еще добавлю.
— Да, да...
— Наша цель — борьба за социализм.
Прокурор откинулся на спинку стула.
— Большевик?
— Большевик.
Переводя взгляд от бумаг на Фрунзе, прокурор стал быстро задавать вопросы:
— При аресте вы оказали вооруженное сопротивление?