Малышев вышел в сени.
— Кто стучит?
— Отпирай, полиция...
Фрунзе накинул на себя пальто и выпрыгнул в окно. Дальше оставалось только перебраться через забор и уйти задами через огороды. Фрунзе приблизился к забору, но оттуда сверкнули штыки винтовок: в огороде была засада из стражников и городовых. Фрунзе выхватил из карманов оба револьвера. Он решил как можно дороже продать свою жизнь.
— Арсений, не стреляй, они моих детей убьют, — долетел до него жалобный шопот жены Соколова.
Фрунзе посмотрел на винтовки полицейских, на встревоженную мать и бросил револьверы в снег.
...Утром пристав допрашивал арестованного Фрунзе:
— Кто вы?
— Ни на какие вопросы отвечать не буду.
— Ваше имя?
— Арсений...
Но пристав и без того знал кличку Фрунзе.
Наутро весть об аресте Фрунзе разнеслась по городу. Десятитысячная масса рабочих, бросив работу, направилась к тюрьме.
— Арсения! Освободите нам Арсения! — слышались крики.
Тюрьму охранял полицейский отряд.
— Если подойдете близко, откроем огонь! — раздалось грозное предупреждение.
В то же время исправник Лавров срочно телеграфировал губернатору:
«Шуе арестован окружной агитатор Арсений. Все фабрики встали, требуя освобождения. Ожидаю столкновений. Необходимо немедленное подкрепление в составе не менее двух рот».
Решимость рабочих все росла. Не обращая внимания на угрозы полицейских, они приближались к тюрьме.
Кровавое столкновение казалось неизбежным. Караул взял винтовки на руку, щелкнули затворы...
— Предупреждаю последний раз! — прокричал офицер.
В этот момент рабочим передали призыв Фрунзе:
— Не подходите к тюремным стенам! Избегайте напрасных жертв.
Призыв Арсения предотвратил кровавое столкновение. Однако возбуждение среди рабочих не улеглось.
Губернатор телеграфировал министру:
«Шуе — форменный бунт. Дал распоряжение военному начальству послать не менее роты, эскадрон драгун и сотню казаков».
На следующий день, 25 марта, под конвоем из двух рот пехоты и казачьей сотни Фрунзе повели на вокзал.
Тысячная толпа немедленно двинулась по улицам к станции железной дороги. С трудом сдерживая напор людей, пытавшихся через конвой пробиться к Фрунзе, полицейские хрипло кричали:
— Осади назад!
Казаки угрожающе помахивали нагайками.