Достигнув значительных успехов в изучении английского языка, Фрунзе стал штудировать «Политическую экономию в связи с финансами» Ходского, «Введение в изучение права и нравственности» Петражицкого.
Соседи по камере с изумлением смотрели на него.
— Никак он палачам хочет прочесть лекцию о праве и нравственности?
Через два с половиной месяца ожидания казни дверь камеры распахнулась, и надзиратель крикнул:
— Фрунзе, в контору!
Так обычно вызывали смертников, для которых уже был построен эшафот.
Фрунзе подумал: «Ожидание кончилось. Теперь смерть».
Выходя из камеры, он крикнул:
— Прощайте, товарищи! Меня ведут повесить...
Тюрьма загудела:
— Палачи! Убийцы!
— Прощай, дорогой товарищ!
Фрунзе привели в тюремную канцелярию. Там он увидел защитника.
— Михаил Васильевич, спешу вас порадовать — приговор отменен.
Фрунзе недоверчиво посмотрел на защитника.
— Зачем вы меня успокаиваете, обманываете... Я не мальчик, да и не хочу этого.
Когда пришел тюремный кузнец и расковал кандалы, Фрунзе удивленно спросил:
— Значит, я могу еще жить?
Судебная процедура была нарушена настолько грубо, что высшим судебным инстанциям пришлось отменить приговор. Главный военный суд был так зол на председателя суда, не сумевшего по всем «правилам» сразу же послать Фрунзе на виселицу, что закатил ему выговор: «Председательствовавшему по настоящему делу военному судье — генерал-майору Милкову за допущенные нарушения об’явить выговор».
Над Фрунзе назначили новый суд.
Царское правительство делало все, чтобы на этот раз его жертва не вырвалась. Военный прокурор генерал-майор Домбровский подал главному военному прокурору рапорт, в котором, между прочим, писал:
«Признавая необходимым... лично поддержать обвинение по делу Михаила Фрунзе... прошу ваше высокопревосходительство разрешить мне выехать в гор. Владимир, где будет открыт временный военный суд для рассмотрения сего дела».
Фрунзе, конечно, заранее знал исход нового суда. Накануне процесса он вызвал защитника и решительно заявил:
— Беру с вас слово, что ни вы, ни мои родственники не подадите прошения царю о помиловании.
Защитник ласково потрепал Фрунзе по плечу:
— Милый юноша, ну на кой чорт вам нужно все это? Отрекитесь-ка от своих пролетариев, скажите, что по молодости лет увлеклись научной стороной социализма, и я даю гарантию, что вас помилуют.
Фрунзе вскочил.
— Я не нуждаюсь в вашей помощи! — побледнев от гнева, произнес он. — И, несколько успокоившись, добавил:
— Я люблю только удачные шутки...
Партийная организация прислала Фрунзе указание не бойкотировать суда, но энергично себя защищать...