— А вы не могли бы помочь мне с приватизацией? — Начкон зыркнул по сторонам. — У меня против Решетникова такие бумаги! Бомба, а не бумаги. Вы человек практичный, придумаете, как повыгодней ими распорядиться.
— Нет. Такие игры не для меня. Тем более что теперь наши интересы практически не пересекаются.
— Ой ли? А что вы думаете об убийстве в ветлазарете?
— И не напоминайте. Дикость какая-то. Культ сатаны, перевернутая пятиконечная звезда, намалеванная на стене… Человеческий череп с зажженной свечой, куриные кости и прочая магическая чушь. И все это на рубеже третьего тысячелетия.
— Вы это серьезно? Вы действительно верите во всю эту чепуху, навороченную журналистами? Ритуальное… заказное! И не обошлось без участия Решетникова. Ольховцева в два счета докопалась бы до истины. Кстати, я ее видел сегодня здесь с директором ипподрома. Не знаете, какие у них могут быть дела?
— Ольховцева. Ольховцева… Знакомая фамилия. — Кривцов наморщил лоб, вспоминая. — Это она, кажется, раскрыла аферу со строительством стипльчезного круга на «Планерной»?
— Это давно было. А совсем недавно она разоблачила мошенников в казино «Черная роза». В газетах писали. Они что-то нахимичили с колесом рулетки. Могли останавливать его там, где им нужно. А что, возьму и подвалю к ней с кляузой на Решетникова, раз вы не хотите мне помочь.
— Не советую. Ни к чему выносить сор из избы. Лучше решить эту проблему полюбовно.
«А насчет ветеринарного врача он, пожалуй, прав. Здесь не обошлось без Решетникова», — подумал Игорь Николаевич.
Кто-кто, а он лучше других знал, какую опасность представлял покойный для Решетникова. Бегал по инстанциям. Суетился. Пытался доказать преступный умысел Решетникова в покупке за рубежом заведомо непригодных лошадей. Но доказательств у него было маловато. А кое-чего он вовсе не знал: сколько Решетников наварил на продаже за границу племенных лошадей по бросовым ценам. Но, конечно, Кривцов не собирался делиться с начконом своими сведениями.
— Завтра выводка. Решетников обязательно будет. Очень удобный случай поговорить с ним…
Но начкон не успел ответить. Подошла девица — вся как по заказу: грудь, бедра, ноги…
— Извините, что прерываю ваш разговор. Буквально несколько слов мужу. Игорь, я, пожалуй, поеду. Что-то голова разболелась. В котором часу тебя ждать?
— Часиков в семь — в начале восьмого. Ключи от машины дать?
— Не надо. Я на такси. Не стой на сквозняке. Опять надует в поясницу. Горе ты мое…
Дамочка зябко поежилась, плотней закуталась в ажурный пуховый платок и подставила щеку для поцелуя. Кривцов чмокнул. Она смахнула тыльной стороной ладони чмок и вышла из ложи, оставив после себя нежный аромат духов «Клима».
— Какая очаровательная у вас жена. А как заботится о вас…
— Да, да. Вы правы. С женой мне очень повезло.
«Бабе уже за тридцать, а все никак не уймется, — подумал с досадой Кривцов. — Взял сучку с панели, теперь приходится закрывать глаза на ее закидоны».
Но пока серьезных причин для беспокойства у него не было. Хозяин в доме он. Что же касается любви, то в эту муру он не верил. Уложить в койку — вот, в сущности, все его отношения с женским полом. О нынешнем любовнике жены он знал почти все. Так себе человечек, букашка. Возможно, с какими-то только женщинам известными достоинствами. Ну и на здоровье. Чего-чего, а красивых бабенок в Москве хватает.
— Игорь Николаевич, вас к внутреннему телефону.
Кривцов извинился и ушел в глубину ложи, к аппарату.
— Слушаю.
— Игорь Николаевич, у нас проблемы.
Голос знакомый. Очередной накат. Рэкет, мать вашу в душу. Чтоб вы все околели.
— Много народу?
— Трудно пока сказать. Думаю, не больше, чем обычно.
— Постарайся выяснить все поточней. Пробегись по секторам, предупреди всех, кого надо. Высвети всех. Чтоб ни один не ушел. Начнем, как обычно, после объявления по ипподрому.
«Поганцы. Никак не успокоятся». Кривцов огляделся, стараясь не привлекать внимания. Набрал номер опорного пункта милиции на ипподроме.
— Это ты, Виктор? Надо помочь мужикам.