Вирус либерализма: перманентная война и американизация мира: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Безусловно, борьба против проекта Соединенных Штатов может принимать разные формы. Она включает дипломатические аспекты (защита международной законности), военные аспекты (требуется вооружение всех стран мира с целью противостояния любой агрессии со стороны Соединенных Штатов; нельзя забывать, что США использовали атомное оружие, когда у них была на него монополия, и отвергли его использование тогда, когда этой монополии не стало), политические аспекты (в частности, это касается укрепления европейского присутствия и воссоздания движения неприсоединения).

Успех этой борьбы будет зависеть от способности людей освободиться от либеральных иллюзий.

«По-настоящему либеральной» глобальной экономики не будет никогда. Тем не менее людям навязывается и всячески будет навязываться соблазн поверить в это.

У Всемирного банка одна задача — быть своего рода министерством пропаганды Вашингтона, которое маскирует реальное положение вещей рассуждениями о «демократии», «добросовестном управлении» и «сокращении бедности». Для примера вспомним поднятый в СМИ шум вокруг Джозефа Штиглица, открывшего несколько элементарных истин, которые он проповедовал с огромной самонадеянностью, при этом не подвергая сомнению цепкие предрассудки вульгарной экономики.

Воссоздание движения стран Юга, способного сплотить народы Азии и Африки и дать возможность всем трем южным континентам действовать на глобальном уровне, станет возможным, только если будут отринуты иллюзии «неасимметричной» глобальной либеральной системы, которая якобы позволяет народам третьего мира преодолеть «задержки» своего развития. Разве не смешно, что страны Юга твердят о «внедрении принципов либерализма, но без дискриминации», добиваясь тем самым полного одобрения Всемирного банка? С каких это пор Всемирный банк защищал третий мир от Соединенных Штатов?

Нет сомнения в том, что многие правительства стран третьего мира поистине одиозны. Но необходимой демократизации невозможно достичь путем замены их на насаждаемые агрессором марионеточные режимы, которые отдают ресурсы своих стран на разграбление транснациональным корпорациям.

Битва с империализмом и милитаристическими поползновениями Соединенных Штатов — всеобщее дело. Их главные жертвы — народы Азии, Африки и Латинской Америки; но и японцы, народы Европы и даже североамериканские народы обречены находиться в подчиненном положении. Мы приветствуем отвагу всех тех, кто, находясь «во чреве зверя», отказывается покориться, следуя примеру своих предшественников, не сломленных в 1950-х годах маккартизмом. Только с поражением этого проекта правящего класса перед американским народом откроется путь к освобождению от его идеологии.

Сможет ли господствующий в США класс отказаться от запущенного им преступного проекта? На этот вопрос непросто ответить. Возможно, политическое, дипломатическое и даже военное поражение способно подтолкнуть меньшинство в сердце американского истеблишмента пойти на отказ от военных авантюр, в которые вовлечена их страна.

На протяжении 1990-х европейские правительства потворствовали своими политическими ходами политическому уклону США. Крах СССР отнюдь не стал поводом для большинства европейских левых (а социалисты занимали высокие государственные должности почти во всех странах Евросоюза) заново сформулировать подходящую европейскую модель, наоборот, опьянение либерализмом увело их в сторону, и они оказались в фарватере гегемонистского проекта Вашингтона. Эти правительства несут перед историей тяжелую ответственность за свое поведение. Они ратифицировали предложения Вашингтона, превратив НАТО в инструмент агрессивных намерений. Присоединившись к актам нарушения международного права, они преподнесли Вашингтону на серебряном блюде Боснию, Косово, Македонию, а вслед за ними и все государства Восточной Европы. Так на протяжении целого десятилетия они поддерживали осуществление американского плана военного господства над планетой, начиная с Балкан, Ближнего Востока и Центральной Азии.

Вдохновленные этим успехом, крайне правые в Америке смогли захватить бразды правления в Вашингтоне. Отныне и далее выбор ясен — принять гегемония, США и ок-репший вирус либерализма, упрощенный до одного-единственного принципа «делать деньги», или отвергнуть и то и другое. Первая альтернатива дарует Вашингтон)' полное право переделать мир по образу Техаса. Вторая альтернатива — единственный способ сделать вклад в перестройку мира на принципах плюрализма, демократии и мирного сосуществования.

Сегодня Соединенными Штатами правит хунта военных преступников, которые фактически пришли к власти через нечто похожее на переворот, последовавший после сомнительных выборов (Гитлер хотя бы действительно был избран). После поджога своего Рейхстага (11 сентября) эта хунта предоставила полиции полномочия, схожие с теми, которые были у Гестапо. У этой хунты есть свой «Майн кампф» — ее массовые организации и проповедники. Необходимо набраться смелости высказать всю правду, а затем перестать прятаться за бессодержательной и нелепой фразой «наши американские друзья…»

Если бы европейцы в 1935 или 1937 году дали отпор гитлеризму, то им удалось бы остановить это безумие. Протянув до сентября 1939-го, они позволили этому безумию обрушиться на десятки миллионов невинных жертв. Надо действовать незамедлительно и дать отпор вашингтонским неонацистам.

5. Современные вызовы либерализма

Сегодня либерализм бросает серьезный вызов всему человечеству, угрожая ему уничтожением. Превратившись в глобальную идеологию, либерализм помогает американскому империализму еще крепче сжимать планету в своих тисках. Европа уже ему покорилась, а весь остальной мир испытывает на себе исторически беспрецедентные методы разграбления, которые, если в том возникает необходимость, доходят до геноцида. В следующих трех разделах мы обсудим эти вызовы.

Вызов первый: переопределить европейский проект (по крайней мере для некоторых европейцев)

До сих пор все без исключения европейские правительства поддерживали тезисы либерализма. Переход на позиции либерализма означал не что иное, как исчезновение европейского проекта в результате его ослабления в двух сферах: экономической (преимущества Европейского экономического сообщества растворяются в экономической глобализации) и политической (политической и военной автономии Европы приходит конец). В настоящее время европейского проекта более не существует. Его заменил Северо-Атлантический проект (или, возможно, проект Триады) под американским командованием. Когда в свое время специальный уполномоченный ЕС Леон Бриттен высказал этот новейший проект, он вызвал широкие протесты (по крайней мере во Франции), сегодня же он оказался единственным реализуемым ппоектом.

За исчезновением европейского проекта и возвращением к атлантизму ясно просматривается гегемония Соединенных Штатов.

Упадок европейского проекта должен вызывать беспокойство, по крайней мере у некоторых секторов общественного мнения и некоторых сегментов политических классов отдельных европейских стран, в частности Франции. Основные идеи, связанные с формированием европейского проекта, возникли из стремления к богатству, власти и независимости, и тем, кто по-прежнему в этом заинтересован, будет трудно «проглотить пилюлю», то есть согласиться с тем, что военная «протекция» США сегодня еще более необходима, чем вчера! Войны с меткой «сделано в США», конечно же, пробудили общественное мнение — выступления против последней из них, в Ираке, идут по всей Европе — и даже некоторые правительства, в первую очередь Франции, но также 1ерма-нии, России и, кроме того, Китая. Но эти государства остаются верными своей приверженности требованиям либерализма. Это основное противоречие придется так или иначе преодолевать — либо подчиняясь требованиям Вашингтона (которые другой набор лидеров, чем те, кто окружают Буша-младше-го, может «облегчить», приняв менее самонадеянную позицию), либо по-настоящему порвав с ним и положив таким образом конец атлантизму.

Возможно ли это в общеевропейских масштабах? Или же приведет к переосмыслению проекта в терминах, которые позволят составляющим континент национальным государствам сохранить их политическую автономию («Европа Наций», если вернуться к терминологии генерала Де 1Ълля)?

Многовекторная дипломатия, в которую будут вовлечены Париж, Берлин, Москва (а позднее — Пекин), могла бы содействовать такой возможности, расширив границы экономической автономии всей Европы в целом. Пока эти альтернативы не будут обозначены более явно, европейские народы останутся заложниками зыбучих песков европейского проекта.

Основной политический вывод, который я делаю из вышеприведенного краткого анализа, состоит в том, что пока политические альянсы будут складываться вокруг господствующего транснационального капитала, у Европы не будет возможности дифференцированного выбора. Европа сможет отдалиться от Вашингтона, если общественная и политическая борьба сможет изменить эти альянсы, навязав новый основополагающий компромисс труда и капитала. Это, в свою очередь, позволило бы обновить европейский проект. В этих условиях Европа в международной плоскости могла бы — и должна была бы — отмежеваться от особых требований коллективного империализма в своих отношениях с Востоком и Югом. Такой ход положил бы начало участию Европы в длительном марше «по ту сторону капитализма». Другими словами — Европа либо станет левой (термин «левый» следует воспринимать здесь всерьез), либо не станет ее самой.

Согласование преданности либерализму с утверждением политической автономии для Европы или для тех государств, из которых состоит Европа, продолжает оставаться целью для тех фракций европейских политических классов, которые желают сохранить обособленное положение крупного капитала. Удастся ли им такое согласование? Я очень в этом сомневаюсь.

Но смогут ли народные массы где-либо в Европе преодолеть поразивший их серьезный кризис, характер которого мы попытались описать выше? Я считаю, что это весьма вероятно, именно по тем причинам, которые также уже упоминались и которые могли бы привести — по крайней мере в политической культуре европейских стран, отличающейся от политической культуры США, — к возрождению левого движения. Само собой разумеется, что необходимым условием этого является освобождение от вируса либерализма.

Я использую здесь термины «Европа» и «европейский проект» потому, что они уже применялись на политической сцене. Однако эти термины вызывают вопросы, которые невозможно обойти. Что составляет «европейский проект» и чьим интересам он служит? Возможно ли осуществление этого проекта? Если нет, то какие альтернативы можно сформулировать и предложить?

Задуманный в конце Второй мировой войны, «европейский проект» родился как европейская часть атлантистского проекта Соединенных Штатов, инициированного Вашингтоном в рамках холодной войны. Европейские буржуазии — на тот момент слабые и боящиеся собственных классов трудящихся — примкнули к этому проекту практически безоговорочно. Это по большей части верно и сегодня-достаточно взглянуть на политику, внедряемую правящими классами и правыми политическими силами и большинством левых сил в отдельных европейских странах, прежде всего в Великобритании, где такая политика проводится явно и даже демонстративно. Другие государства все-таки подвержены определенным колебаниям, а в странах Восточной Европы процессом управляют политические классы, сформированные в условиях культуры, которой свойственно подобострастие.

Однако внедрение этого проекта — даже если сам проект имеет сомнительное происхождение — постепенно изменило его составляющие и задачи. Западной Европе удалось преодолеть экономическую и технологическую отсталость по отношению к США, или по крайней мере она обладает средствами этого преодоления. К тому же «врага в лице Советов» (и его возможных коммунистических союзников внутри некоторых европейских стран) более не существует. Кроме того, осуществление проекта заслонило собой память о крупнейших вооруженных конфликтах, которыми были отмечены полтора века европейской истории: три основных страны континента — Франция, Германия и Россия — наконец примирились. Все эти перемены являются, по моему мнению, позитивными и содержат в себе еще более позитивный потенциал. Безусловно, внедрение этого проекта опиралось на экономические основы, вдохновляемые принципами либерализма, однако такого либерализма, который вплоть до 1980-х годов регулировался социальными параметрами. Общественное измерение учитывалось при помощи механизма «социально-демократического исторического компромисса», который обязывал капитал приспосабливаться к требованиям социальной справедливости, диктуемым классами трудящихся. Но позже развитие этого проекта пошло по руслу нового социального контекста, порожденного американским либерализмом с его антиобщественной сутью.

Этот позднейший поворот поверг европейские общества в многоаспектный кризис. Прежде всего имеет место экономический кризис как таковой, присущий либеральному выбору. Этот кризис усугубляется готовностью европейских стран перестроиться в соответствии с экономическими требованиями североамериканского лидера альянса и их согласием, вплоть до настоящего времени, финансировать дефицит США в ущерб собственным интересам. Далее мы имеем дело с социальным кризисом, который обостряется растущим противодействием и борьбой масс трудящихся против роковых последствий либерального выбора. Наконец, налицо начало политического кризиса, сосредоточенного вокруг отказа присоединиться, по крайней мере безоговорочно, к нынешней стратегии США — нескончаемой войне против Юга.

Каким же будет ответ европейских народов и государств этому триединому вызову? Будет ли он вообще?

«Про-европейцы» (или, как их еще можно назвать, принципиальные сторонники интеграции Европы) разделяются на четыре довольно отличные друг от друга группы.

1) Те, кто почти безоговорочно отстаивает либеральный выбор и принимает лидерство Соединенных Штатов.