Небесные девушки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я сказала:

— Хо-хо-хо — это превосходно. Мой Бог, это определенно скажется на карьере доктора Дьюера.

— Кэрол! Профессия доктора Дьюера — экзаменовать женщин. У него священный долг. Он только засмеялся и сказал: «Гаррисон в следующий раз научится стучаться». Затем, как истинный джентльмен, он извинился за вторжение, и мы двинулись дальше, с того момента, где остановились.

— Ну, ты можешь говорить в поддержку доктора Дьюера, — сказала Донна. — По-моему, у него есть то, что француз назовет savoir faire[4].

Я сказала в слепой ярости:

— Донна, ты знаешь, что ты натворила? Я тебе скажу, что ты сделала. Ты только что погубила бедного ублюдка, вот что ты сделала.

Наступила полная тишина. Донна смотрела на меня. Альма смотрела на меня. Джурди и Аннетт смотрели на меня.

Затем Донна сказала:

— О чем ты говоришь? Какого бедного ублюдка я погубила?

— Дьюера.

— Я погубила Дьюера?

— Да, и еще как.

— О'кей, скажи мне как же?

— Послав Альму вниз в таком виде. Послав Альму вниз в его номер практически абсолютно голой. И Гаррисон застал ее там. Вот этим ты его и погубила.

Альма сказала:

— Хо-хо, Кэрол!

Я сказала:

— Послушай, ты. Закрой свою дурацкую пасть.

Она ответила:

— Но, Кэрол! Это превосходно! Да наплюй на этого доктора Дьюера!

— Наплюй на самою себя, -сказала я и пошла на кухню, чтобы приготовить наши вечерние гамбургеры.

Я наполовину съела свой гамбургер и практически давилась им. Девушки были, очень милыми, насколько могли (кроме Альмы, которая продолжала хрюкать про себя, как засоренная канализационная труба), они старались избегать любого упоминания о докторах, психиатрах и о любви и сексе (что было весьма странным для Донны) из уважения к моим расстроенным чувствам. Выло предельно ясно, что во мне что-то произошло абсолютно ненормальное, — говоря метафорически, доктор Дьюер просматривался в каждой клеточке моего лица, — и даже я сама была этим потрясена. Боже праведный, ведь я видела парня всего четыре раза, а говорила с ним всего один раз, так почему же мои нервы вибрировали при одном упоминании о нем? Кричала на Альму. Кричала на Донну. Любовь? Это не было любовью. Это было совершенно непрекращающееся безумие. Это выражалось даже в том, что я в полный голос назвала его бедным ублюдком. Это, конечно, было непроизвольным разоблачением тайны. В любой компании девушек должны были прийти к такому выводу, когда одна из их числа внезапно начинала называть мужчину ублюдком со слезами страсти в голосе.

После ужина мы принялись за работу, изучая «Мартин-404» и всяческий хлам. Около половины десятого Донна потянулась, зевнула и сказала:

— Я ухожу. Мне нужен свежий воздух. — Не требовалась ЭВМ, чтобы просчитать, что она спустится в гараж за «шевроле» и поедет затем в какой-либо бар, чтобы вылить мартини. Я хотела остановить ее, но мне не хватало сил с ней бороться.

Десятью минутами позже я почувствовала полное изнеможение, я страдала от weltschmerz[5]. Я закрыла свою маленькую черную книжечку и сказала:

— Я иду вниз в бассейн.

Джурди спросила:

— Хочешь, чтобы я пошла с тобой? !

Я ответила:

— Нет. Спасибо. — Мне хотелось сделать несколько энергичных прыжков с высоты, чтобы выгнать из себя дьявола, и если я размозжу свою голову о дно, то я не желала, чтобы она прыгала спасать меня.

[4] Ловкость, находчивость (фр.).

[5] Мировой скорби (нем.).