— Нет, Рой. Нет…
— Ты не понимаешь? Я не могу этого делать. Я не могу этого делать.
— Но, Рой…
Он странно фыркнул носом, будто хотел рассмеяться и одновременно старался сдержать смех.
— Ты думала, что посещение Альмой ди Лукка моего кабинета могло стать причиной для беспокойства. О милосердный Боже! Какая же тревога должна наполнять тебя теперь?
Я сказала:
— Рой, не надо так расстраиваться…
— Я не могу вступать в любовные отношения ни с одной из учениц. — сказал он в ярости. — Это невозможно, это совершенно невозможная ситуация.
Я отпрянула от него.
— Доктор Дьюер, значит, я такая? Маленькая ученица, с которой вы завязали любовные отношения?
— Я сказал тебе, разве нет? — огрызнулся он. — Я только что сказал тебе: я непрестанно думаю о тебе с тех пор, как увидел тебя в ресторане в первый вечер, с того момента, как ты отчитала Арни Гаррисона, с тех пор, как я увидел тебя вчера утром в моем кабинете. Ты непрестанно живешь в моих мыслях.
Я сказала:
— Пожалуйста, поцелуй меня еще раз.
— Что?!
— Пожалуйста, поцелуй меня еще, пожалуйста, пожалуйста.
Он схватил меня за руку, как будто я вырвалась из сумасшедшего дома, и сказал:
— Пойдем! Давай вернемся.
Мне хотелось рассказать ему подробно о том, что я тоже не перестаю думать о нем, что полюбила его всем, моим сердцем, что я хочу снова целоваться с ним под сияющими над нами триллионами звезд, что не могу жить без его поцелуев и его тела, прижимающегося ко мне, но он устремился по песку так быстро, все еще сжимая мою руку, что мне пришлось бежать за ним.
Он остановился, когда достиг сада с китайскими фонариками, сердито посмотрел на меня и сказал:
— Кэрол…
— Рой…
— Это не должно повториться.
Мое сердце оборвалось. Он говорил столь жестко, столь страстно.
Я сказала:
— Рой, ты так не считаешь.
— Считаю. В настоящее время, во всяком случае. Это не должно повториться снова. Это слишком нечестно по отношению ко всем.
Я, сказала:
— Очень хорошо, сэр.
— Не называй меня сэром.
И внезапно я взорвалась. Все мое возбуждение вылилось в ненависть к нему. Я сказала: