«Дорогая мисс Томпсон, Максвелл только что сказал мне, что вы не можете принять машину. Очень плохо. Ну, о'кей — если это то, что вы чувствуете, то это так и есть. Но за нее уже уплачено, так почему вы ее отсылаете обратно? Может быть, другие девушки смогут использовать ее и, если смогут, пусть ее примут. Машина — это необходимость, если вы собираетесь осмотреть индейские деревни, — забудьте об остальном и т. д.
Остаюсь преданный вам Н. Б.».
Я вернулась к бассейну, чувствуя себя как самая последняя мерзавка в мире. Донна спросила:
— Что, плохие новости? Я отдала ей письмо.
Она его прочитала, прочитала опять и сказала:
— Кэрол, знаешь что?
— Что?
— Этот Брангуин чертовски милый парень.
— Я знаю, что он хороший парень.
— Ты не можешь третировать его как подонка.
Я могла бы ее избить.
— Я его и не третирую как подонка.
— Душечка, ты действительно такая.
Я ответила:
— Что же, по-твоему, я должна сделать? Мистер Гаррисон и миссис Монтгомери всерьез предупредили меня не иметь с ним ничего общего. Так что мне, по-твоему, делать?
— Ты что, собираешься всю свою жизнь позволять мистеру Гаррисону и миссис Монтгомери, вмешиваться в твои дела?
— Они могут делать это весь месяц.
— О, сладенькая, покажи свой характер.
Я была так зла на нее, что не могла говорить. Я повернулась и ушла.
Она выскочила из шезлонга и побежала за мной.
— Эй! Кэрол!
— Что ты хочешь?
— Расслабься, расслабься. Скажи мне что-нибудь. Ты собираешься пользоваться машиной?
— Нет!
— Ты собираешься ее оставить здесь в гараже?
— Если я не хочу общаться с ним, то я не могу принимать и подарки от него. — Вот это слово — общаться. Это звучит; в штате Коннектикут за такое поведение наказывают минимум тем, что вываляют тебя в перьях и будут показывать на площади.
— В таком случае… — Донна мило улыбнулась, и на ее щеках появились очаровательные ямочки.
— В таком случае что?
— В таком случае ты не возражаешь, если время от времени ею буду пользоваться я? Ведь Брангуин сказал в записке, что любая из девушек может это делать?
— Пользуйся ею, если хочешь.