— Да, сэр.
Он сердито обернулся:
— Я просил не называть меня сэром.
Я ответила:
— О Господи, ничего не могу поделать с собой. Я так боюсь.
— Чего ты боишься?
Я могла сказать — змею или крокодила, но сказала:
— Себя.
— Что это значит? Что означает, что ты боишься себя?
— Я… я не знаю.
Он сказал:
— Черт побери. Черт побери. Это трудно. Ты знаешь, что это очень трудно, не так ли?
— Да, сэр.
— Не называй меня сэром.
— Я не знаю, как мне вас называть. Не кричите на меня, пожалуйста, не кричите на меня. Я просто не знаю, как вас называть.
— Мое имя Рой.
— Рой.
— В школе называй меня доктор, если ты будешь обращаться ко мне, когда рядом будет Гаррисон. Но никогда не говори сэр.
— Да, сэр. Да, Рой.
— Черт побери, — сказал он. — Черт побери все. Пойдем лучше назад.
Я не могла шевельнуть ни одним мускулом.
— Ты меня слышишь? — спросил он. — Нам лучше возвратиться.
Я превратилась в кусок льда, а триллионы миллионов звезд изливали свой свет на мое мертвое тело.
Он положил свою руку на мою и сказал в третий раз:
— Нам лучше возвратиться, — как будто он стремился уберечь меня от чего-то катастрофического, что может сейчас произойти, если я останусь. Затем он зло сказал: — Я не знаю, что случилось. Я не перестаю думать о тебе… — Он не закончил фразы. Он был переполнен страстью, в то время как я была переполнена возбуждением и страхом. И внезапно «Магна интернэшнл эйрлайнз» перестала существовать из-за его страсти, перестал, существовать Совет директоров, перестали существовать школа подготовки стюардесс и политическая кампания, даже этот триллион миллионов звезд погас, и остались только Рой Дьюер и я, тесно прижавшиеся друг к другу в полном неистовстве страсти. Его руки были невероятно жесткими, жестче, чем я могла себе когда-либо представить, и его рот был жестким, и его кисти рук тоже были жесткими, и я почувствовала, как будто внутри моего тела все потонуло в океане крови. Я не могла поверить, что любовь может быть такой сильной, такой неистовой и такой мучительной. И в то же самое время мне хотелось все это усилить, сделать еще более сильным, более неистовым и более бешеным, пока мое сердце не стало бы его сердцем, а мой рот — его ртом. То, чего я хотела — это полностью слиться с ним, не существовать отдельно, а полностью проникнуть в его тело и в его существование. Поцелуй. Поцелуй мужчины, которого я едва знала, незнакомца, и я хотела этой полной трансформации.
Затем постепенно начали возвращаться звезды и «Магна интернэшнл эйрлайнз», и он сказал:
— О, мой Бог, я сошел с ума!
— Рой.
Он в ужасе смотрел на меня.
— Я сошел с ума, говорю тебе. Я стал совершенно ненормальным.