— Батько пропал! Гетмана нигде не видать!
— Убили батька! Убили, проклятые!
— Кто видел?.. Где?.. Когда?..
— Заарканили, говорят, гетмана... На аркане утащили...
— Будь мы все прокляты, что допустили до этого!
— Вперед, братцы! Либо гетмана добыть, либо живыми не быть!
— Срам на наши головы! И нас громом не побило, проклятых.
— Либо гетмана добыть, либо живыми не быть! — осилил все голоса могучий и хриплый голос Карпа Колокузни, и казацкая конница направила свой бешеный скок в обход расстроенным татарским загонам.
— Стой, черти! Стой! Раздавите батька гетмана, раздавите, иродовы дети!
Ближайшие кони шарахнулись в сторону при виде какого-то гиганта, который нес что-то на плече, поддерживая левою рукою, а правой неистово махая саблей.
— Да стойте же, чертовы выродки! Я гетмана несу, стой! — кричал гигант, отмахиваясь от налетавших на него коней.
— Да это Хома, братцы!
— Хома ж и есть! — удивлялись казаки.
— Какого черта ты на дороге стал?
— Да какого собачьего сына ты несешь?
— Татарина, что ли, поймал, дурный?
— Отойди! Не тронь! Не подступайте, дьяволы, зарублю! — дико кричал Хома, сверкая в воздухе саблей.
— Да что ты, взбесился, что ли? Что на своих лезешь!
— Отойди прочь! Я батька несу!
— Как батька: что ты!
— Батька... пана гетмана... убитого...
— Господи! Батька убили!..
— Убили! Пана гетмана убили... Вот он мертвый... Мати божа!
Могучий стон прошел по полю: Сагайдачного убили! Мертвого гетмана нашли!
Все бросились с коней, теснились к той группе, в середине которой обезумевший от горя и злобы великан продолжал размахивать саблею, боясь потерять дорогой труп. По многим лицам, никогда не ощущавшим на своих щеках слез, теперь текли горячие слезы...
— Не подходи! — безумствовал великан.
— Живого батька не уберегли, собачьи дети: потеряли живого батька — теперь хотите мертвого потерять... Прочь! Не подходи! Зарублю!
— Хомо, братику, что с тобою?
— Прочь! Не подходи! Он еще теплый — никому не дам...
— Хомо! Что ты! Дай его — положи...