КРЫМСКАЯ НЕВОЛЯ[30]
I
Весна и лето 1672 года были тяжкою порою для всей нынешней южной России и особенно для западной заднепровской, или Правобережной, Украины.
На юго-востоке России, по всему среднему и нижнему Поволжью, после разгрома ватаг Стеньки Разина и казни его самого, шло кровавое «утихомиренье» несчастного края тяжелою рукою боярина князя Одоевского для науки «грядущим поколениям».[31]
На юго-западе — на Правобережной Украине — люди стонали под страшным ярмом невиданного, небывалого гостя — самого турецкого падишаха Магомета IV, с его дикими ордами: Крымскою, Белогородскою и прочими.
Виновником нашествия на заднепровскую Украину Магомета IV и его полчищ был гетман Дорошенко.[32] Гордый, самолюбивый и настойчивый, он пылал гневом и на Польшу, которая считала Западную Украину своей прислужницей, и на Москву, которая не решалась брать его, Петра Дорошенко, под свою высокую руку с обеими Украинами — Правобережной и Левобережной, — и на Запорожье, которое не хотело идти под его управление. В порыве своего казацкого гнева, думая досадить и Польше, и Москве, и Запорожью, он, повинуясь лишь своему горячему темпераменту, внезапно объявил себя подданным Магомета IV и звал его на Польшу. Падишаха нетрудно было соблазнить таким приглашением: Польша открывала ему и всему мусульманству широкие ворота в Западную Европу, куда падишахи давно порывались пробраться по трупам Австрии и Венеции, но до сей поры получали отпор... Крест преграждал дорогу полумесяцу в его победном шествии на запад...
С ранней весны 1672 года турецкие и крымские орды стали наводнять Подолье и Волынь. Сам Магомет IV с трехсоттысячным войском шел на Камянец-Подольский. Это был невиданный поход. С владыкой правоверных двигались не только сотни тысяч войск разного вооружения, разных типов и национальностей — турки, арабы, анатолийцы, египтяне, румелийцы, албанцы, греки, арнауты, болгары, молдаване, сербы, армяне и черкесы, необозримые стада вьючной и невьючной скотины, вереницы телег, карет, скрипящих на всю степь арб, но и целые передвижные городки палат, мечетей и леса бунчуков хвостатых, хоругвей и знамен. Вместе с ними шли с криком, плачем и причитаниями целые ватаги пленных, преимущественно женщин, девушек и хорошеньких хлопчиков да девочек.
Разрушительным ураганом прошли эти орды до Камянца — первого укрепленного пункта западно-цивилизованного мира... Крики «алла!» повсюду звучли в воздухе, как зловещее кряканье стай воронов и орлов-стервятников... От топота и ржания коней и рева стад стонали степи и леса.
Камянец не мог противостоять страшным силам падишаха: он был взят и разорен, — над сломленным крестом вознесся полумесяц.
Вот как, несколькими словами описывает украинский летописец это нашествие:
Другой летописец еще мрачнее красками изображает то тяжкое время для Правобережной Украины.
Летописец говорит о церквах, иконах, крестах... А что было с людьми!?
II
— Гетман едет! Гетман едет! — послышалось в толпе каменецких обывателей, которые с горестью и тревогою смотрели, как толпы татар и турок, с кирками, мотыками и лопатами в руках, выравнивали дорогу и чинили мост через пропасть, отделявшую город от цитадели.
— Какой гетман? Ханенко — польской стороны? — спрашивали другие.
— Э! Где там Ханенко! Ханенко с панами-ляхами, с Лянцкоронским да старостою Потоцким пятами покивали из Каменца нашего.[33]
— А! Так это потурнак — Дорошенко...
— Он... Совсем побусурманился... И не запеклось кровью его сердце, глядючи, как гробы наших отцов вырывали да образа в грязь кидали...
— Кто ж это с ним, молодой, при боку?
— А Мазепа ж — писарь.
— А! Слышали: этот, сказывают, мягко стелет...[34]
Это они говорили о двух всадниках, спускавшихся с цитадельной горы на мост. Один из них был черный плотный мужчина с понурыми усами и черными стоячими глазами, в богатом кунтуше и в невысокой шапочке с пером. Это был Дорошенко. Другой, молодой, белокурый, с ласковыми серыми глазами и по-польски «закренцоными» усами — Мазепа, начавший уже делать себе карьеру.
— Под Москвою нам быть не рука, — тихо говорил Мазепа, гладя гриву своего коня.
— Да, оно правда: батько Хмельницкий дал маху, — задумчиво отвечал Дорошенко.
— А твоя милость поправит дело, — подольстился Мазепа.
— Да крови это много стоит.
— Так... без крови и зуб не падает... А ведь твоя милость какой зуб у Москвы вырвешь...
Дорошенко сурово потупился и ничего не отвечал.
— А жить под турчином — не то, что под Москвой: у турчина — что у Христа за пазухой, а у Москвы и за пазухой ежовые рукавицы, — продолжал подольщаться бес.
[30] Впервые опубликована в сборнике Д. Мордовцева «Исторические повести», СПб., 1885. Печатается по тексту: Д. Л. Мордовцев. Собр. соч.: В 50 т. СПб., изд. Н. Ф. Мертца. 1902. — Т. XLIII.
[31] Кровавое «смирение»... тяжкою рукою боярина князя Одоевского — речь идет о подавлении воеводой Н. И. Одоевским проявлений народного возмущения и восстаний после поражения крестьянской войны 1667—1671 гг. под руководством Степана Разина.
[32] Дорошенко Петр Дорофеевич (1627—1698) — гетман Правобережной Украины 1665—1676 гг. Участник народно-освободительной войны 1648 — 1654 гг., полковник. После смерти Б. Хмельницкого поддерживал старшинско-шляхетскую группировку И. Выговского, принимал участие в подавлении восстания Пушкаря и Барабаша в 1657—1658 гг. Участник захватнических походов польского короля Яна II Казимира на Левобережную Украину. Провозглашенный частью старшины гетманом Правобережной Украины, порвал с Польшей, вступил в союз с султанской Турцией и Крымским ханством. Вместе с отрядами крымских татар организовал ряд грабительских походов на Левобережную Украину. В 1669 г. подписал соглашение с султаном о переходе Украины под власть Турции. Был разбит войсками Г. Ромодановского и гетмана И. Самойловича; сослан воеводой в Ярополча (ныне — Волоколамского р-на Московской обл.), где и умер.
[33] Ханенко Михаил Степанович — гетман Правобережной Украины (1670—1674), ставленик польской шляхты.
[34] Мазепа Иван Степанович (1644—1709) — гетман Левобережной Украины (1687—1708), крупный феодал. Родился в семье шляхтича, служил при дворе польского короля. Будучи гетманом, проводил крепостническую политику, жестоко подавлял выступления народных масс против социального угнетения. В первые годы Северной войны 1700—1721 гг. заключил тайное соглашение со ставлеником шведского короля Карла XII — польским королем Ст. Лещинским, по которому Левобережная Украина с Киевом, а также белорусские земли и Смоленщина должны были отойти к Польше. В октябре 1708 г. Мазепа, за которым пошла лишь часть старшины и небольшой отряд (1500 человек) казаков, открыто перешел на сторону врага. После разгрома шведской армии в Полтавской битве (1709), Мазепа, вместе с Карлом XII, бежал в турецкие владения (г. Бендеры), где вскоре умер.