Я лежал и смотрел в потолок. В голове было пусто и гулко. Мысли ворочались медленно, как сонные. Что это вообще было? Это чувство, это наваждение. Будто всё это делал не я. Будто кто-то вёл меня — с самого начала, с того момента, как я вошёл в торговый центр. Я не выбирал дорогу. Я просто шёл. И вот теперь, когда всё кончилось, я вдруг понял, насколько это было странно. Насколько это было не моё.
Я медленно сел. Тело слушалось, но как-то вяло, будто после долгого сна. Осмотрелся.
Тот же торговый центр. Тот же этаж. Те же перевёрнутые столики, разбитые витрины, обрушенные потолки. Всё то же самое — до последней трещины на кафеле, до последнего осколка стекла. Я узнавал каждый угол. Вот здесь был фонтан — теперь от него осталось только основание. Вот здесь стояли диваны для отдыха — теперь они перевёрнуты и разбросаны. Вот витрина магазина электроники — стекло было выбито.
Но всё равно что-то было не так.
Свет. Он был багровый. Тусклый, ровный, будто от далёкого пожара. Он сочился отовсюду и ниоткуда — из стен, из потолка, из воздуха. И от этого света все краски сдвинулись. Белый кафель стал розоватым, серые колонны — тёмно-красными, а тени... тени были на месте, но какими-то слишком густыми.
Воздух. Тяжёлый, спёртый. Он оседал на коже, как плёнка. И запах. Странный запах. Сладковатый, тошнотворный, с примесью сырости и гнили. Я принюхался. Что-то знакомое. Что-то, что я уже чувствовал. Где? Когда? Я напряг память. Гончая. Та тварь, что напала на нас с Толяном возле мастерской. От неё пахло похожим образом. Тогда я не придал этому значения — было не до того. А теперь... Теперь я вспомнил. И не только гончую. Монстр в подземелье. От него тоже шёл этот запах. Точно такой же.
Я медленно поднялся на ноги. Пошатнулся, но устоял. Колени дрожали, но не от слабости. От напряжения.
Помимо всего прочего, то тут, то там были какие-то растения. Или лозы. Чёрные, склизкие, блестящие, как будто покрытые дёгтем. Они тянулись по стенам, по полу, по потолку. Ползли по бетону, оплетали колонны, свисали с потолка, стекали по витринам. Местами они собирались в узлы, местами — расходились сетью, покрывая всё пространство. Они были везде.
Я сделал шаг. Под ногой что-то хрустнуло — не стекло, нет. Я посмотрел вниз. Одна из лоз лежала на полу. Я наступил на неё, и она лопнула, выпустив тёмную, маслянистую жидкость. Запах усилился. Стал резче, острее. Я отшатнулся, вытер подошву о кафель. Жидкость размазалась, оставляя тёмный след.
Я огляделся внимательнее. Теперь я видел больше. Не только лозы. Кости. Мелкие, разбросанные по полу. Чьи-то останки — не человеческие. Слишком тонкие, слишком изогнутые. Я не стал присматриваться.
Я стоял посреди зала и не знал, куда идти. Раньше меня вело, тянуло, направляло. Теперь — пустота. Никаких ориентиров, никаких подсказок.
Я пошёл наугад. Просто выбрал направление и двинулся вперёд — мимо перевёрнутых столиков, мимо разбитых витрин, мимо тёмных провалов магазинов. Коридор тянулся вдоль всего этажа, уходя вглубь, и я шёл по нему, всматриваясь в каждый угол. Макс где-то здесь. Где — я не знал. Но он должен быть тут.
Идя по очередному коридору, я увидел странное растение, похожее на кокон. Он рос прямо из пола — большой, полупрозрачный, размером с человека. Лозы тянулись к нему со всех сторон, оплетали его, будто вены. Они были подсоединены к нему — я видел, как они входят в его поверхность. Внутри что-то бурлило. Я не мог разглядеть, что именно.
Я подошёл ближе. Осторожно, стараясь не шуметь. Кокон был тёплый — я почувствовал это, когда поднёс ладонь. Тёплый и мягкий на ощупь, как кожица. Я наклонился, всмотрелся.
И увидел лицо.
Человеческое. Женское. Глаза открыты, но потухшие, безжизненные. Рот приоткрыт, будто она пыталась что-то сказать, но не успела. Кожа — серая, натянутая. Я отшатнулся. Сердце заколотилось где-то в горле. Я стоял и смотрел на неё, не в силах отвести взгляд.
Прошло, наверное, с полминуты, прежде чем я смог пошевелиться. Я достал нож. Руки дрожали. Я не хотел это делать, но должен был — проверить, убедиться. Может, она ещё жива. Может, ей можно помочь.
Я приставил лезвие к кокону и надавил. Поверхность поддалась не сразу — плотная, упругая, как резина. Но нож вошёл. Из разреза брызнула жидкость. Тёмная, вязкая, с отвратительным запахом. Она потекла по рукам, запачкала куртку, но я продолжал резать. Расширял разрез, рвал кокон руками, пока отверстие не стало достаточно большим.
Девушка вывалилась мне на руки. Точнее, то, что от неё осталось. Она была лёгкая — как пустая оболочка. Кожа сухая, сморщенная, будто из неё высосали всё. Я положил её на пол. Она не дышала. Я приложил пальцы к шее — пульса не было.
Она была мертва.
Я сидел на полу рядом с ней, смотря на её лицо. Молодое. Красивое когда-то. Теперь — серое, высохшее. Мне было жаль её. Я не знал, кто она. Не знал, как её зовут. Не знал, как она здесь оказалась. Но она была человеком.
Я просидел так, наверное, минуту. Может, две. А потом в голове прозвучал голос Макса. Хриплый, сбивчивый. «Я хер его знает, где я. Плаваю в какой-то вонючей жиже. Того гляди копыта отброшу». Он был в таком же коконе. Где-то здесь. И если я не найду его быстро — он закончит так же. Высохшей оболочкой в этом грёбаном мешке мешке.
Времени катастрофически мало. Возможно, я уже опоздал.
Я поднялся. Вытер руки о штаны — бесполезно, слизь осталась. Посмотрел на девушку в последний раз.
И пошёл дальше. Быстрее, чем раньше. Уже не всматриваясь в каждый угол — искал только одно. Коконы. Ещё коконы. Макс где-то в одном из них.
Я побежал. Уже не осторожничая, не всматриваясь в каждый угол — просто бежал по коридору, сворачивал, заглядывал в залы, искал. Коконы. Ещё коконы. Они были везде. В торговых галереях, в проходах между магазинами, в тёмных тупиках. Я находил их один за другим. Вскрывал. Нож входил в упругую поверхность, брызгала слизь, и на пол падали тела.
Пожилой мужчина. Мёртв. Кожа серая, глаза открыты. Я не стал задерживаться. Просто отметил и побежал дальше.
Ещё один. Женщина. Мёртва.
Ещё. Мужчина. Мёртв.
Ещё. Двое. Мужчина и женщина. Оба мертвы. Я разрезал кокон, и они вывалились друг на друга, как сломанные куклы. Я смотрел на них и чувствовал, как внутри закипает что-то тёмное, горячее. Злость. Паника. Они смешивались, и от этого руки начинали дрожать. Я опаздывал. С каждой секундой, с каждым новым коконом я опаздывал всё сильнее.