Я вздрогнул. Патрульный рядом тоже дёрнулся, глянул на меня. Я медленно, стараясь не делать резких движений, полез в карман.
Жестом показал полицейскому — мол, можно? Тот махнул рукой. Ну и на том спасибо.
На экране высветилось имя, которое я не ждал, но очень хотел увидеть. Максим. Не думая ни секунды, я ответил.
— Макс? Ты где? У тебя всё нормально?
На том конце — тишина. Потом хрип. Долгий, надсадный, как будто человек давно не говорил и теперь с трудом выдавливал из себя слова.
— Какого хрена... — просипел он. — Из всех, кому я звонил... ответил именно ты.
— Макс, что случилось? Где ты сейчас?
— Не сказал бы, что всё нормально. — Голос был глухой, вязкий, будто он говорил через вату. — Слушай, друг... — Пауза. Долгая. Слышно было, как он дышит — тяжело, с присвистом. — Никогда бы не подумал, что попаду в такую задницу. Но мне нужна помощь.
— Где ты? — повторил я, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Я хрен его знает, где я. Я... — Он замолчал, и я услышал, как он кашляет. Надрывно, глубоко, будто с кровью. — Все резко недоступны стали. Даже командир штаба. И тот...
— Макс, что случилось? Где ты?
— Да что ты заладил! — вдруг рявкнул он, но тут же осёкся, и голос снова стал тихим, потерянным. — Я хер его знает, где я. Я... В каком-то мешке?
— Не понял?
— Да подожди, не перебивай. — Он снова закашлялся. Долго. Мучительно. Я слышал, как он пытается отдышаться. — Я сам не понимаю, что происходит. Плаваю в какой-то вонючей жиже. Того гляди копыта отброшу от этой вони. И нихрена я не помню, как тут оказался. Я... Мы с мужиками. У нас была задача — вывести гражданских из «Авроры». ТЦ местный. Там... Мля. Я не помню нихрена. Будто мозги ножницами почикали.
— Так, успокойся, — сказал я, хотя сам не чувствовал ни капли спокойствия. — Всё будет нормально. «Аврора», говоришь? Знаю такой. Ты там?
— Лёх, ты издеваешься? — В его голосе — усталая, горькая усмешка. — Я понятия не имею, где нахожусь. В общем, так. Раз ответил ты — то и задачу я доверяю тебе. Слушай сюда...
Он начал что-то говорить про начальника штаба. Про то, как с ним можно связаться. Просил передать, что он жив. Что группа... Он запнулся. Долго молчал. Потом снова заговорил — путано, сбивчиво, перескакивая с одного на другое.
— Скажи ему... скажи, что я... Что группа... Не знаю. Просто скажи, что я живой. И что я... — Он снова закашлялся. — В общем, ты понял.
— Макс, постой, — я попытался вставить слово. — Кто меня будет слушать? Я кто такой? Я же просто...
— Лёх. — Его голос стал совсем тихим, едва различимым. — Просто передай. Ладно? Ты же мой друг. Я тебе верю. Я...
Дальше пошли помехи. Резкие, скрежещущие, будто кто-то рвал сигнал на части. Слова Макса тонули в этом шуме, распадались на обрывки.
—...штаб.....скажи.....я...
— Макс! — крикнул я в трубку. — Макс, ты меня слышишь?!
Помехи усилились. Потом — щелчок. И тишина. Звонок оборвался.
Я медленно опустил телефон. Руки дрожали. Я смотрел на погасший экран, и в голове всё ещё звучал его голос. Хриплый, сбивчивый, полный боли. Он был ранен. Сильно. Что я могу сделать? Нет, что я должен сделать?
Дальше события понеслись вскачь.
Полицейский напротив сидел в телефоне, изредка посматривая на меня. Второй — за рулём — следил за дорогой. Я уже всё решил. Какой, нахрен, штаб. Да Макс может просто не дожить до того, как информация дойдёт до кого нужно.
Я резко встал. Активировал регенерацию — тёплая волна прокатилась по телу. Потом «Форму света» на нож, который у меня по понятным причинам изъяли. Нож, лежащий на скамье рядом с патрульным начал испускать ослепительный свет. Тот дёрнулся, заслонил глаза рукой. Этого хватило.
Я снял флажок фиксатора задней двери, рванул ручку на себя. Дверь распахнулась. Машина как раз сбрасывала скорость перед поворотом. Ветер ударил в лицо, в глаза, в лёгкие.
Я прыгнул.