Не вперёд, не назад, а вбок, группируясь. Плечо, бок, бедро — я покатился по асфальту, чувствуя, как рвётся куртка, как сдирается кожа на локтях и коленях. Что-то хрустнуло — кажется, ребро. Боль прострелила насквозь, острая, ослепляющая. Мир завертелся — небо, асфальт, снова небо, — и я остановился, уткнувшись лицом в холодный бордюр.
Секунду лежал. В голове гудело. Во рту — вкус крови. Регенерация работала — я чувствовал, как тепло разливается по ушибленным местам, как затягиваются ссадины. Медленно. Не мгновенно. Но работала.
За спиной взвизгнули тормоза. Машина остановилась. Двери хлопнули.
Я вскочил. Точнее, попытался. Ноги подкосились, но я удержался — схватился за бордюр, подтянулся, выпрямился. Тело слушалось, хоть и с трудом. Я рванул в сторону — в переулок, между домами, туда, где темно.
За спиной — крик. Полицейский что-то орал, но я уже не разбирал слов. Бежал. Хромая, спотыкаясь, но бежал. Кровь заливала лицо, ноги гудели, ребро отдавало при каждом шаге. Но регенерация делала своё дело — боль тускнела, дыхание выравнивалось.
Переулок. Ещё переулок. Я нырнул под арку, прижался к стене, замер.
Тишина. Только мой собственный хрип. И где-то далеко — вой сирены.
Я постоял минуту. Две. Потом отклеился от стены и, прихрамывая, пошёл дальше.
Я ушёл вглубь дворов — туда, где не было фонарей, где темнота стояла стеной, густая и почти осязаемая. Забрался под какой-то навес, прижался спиной к холодной стене и сполз на корточки. Тело гудело. Ребро отдавало при каждом вдохе — тупой, ноющей болью. Куртка на боку порвалась, джинсы на коленях содраны до крови. Я провёл ладонью по лицу — на пальцах осталась кровь. Из рассечённой брови, кажется.
Минут через десять боль притупилась настолько, что я смог выпрямиться. Ещё через пять — сделать несколько шагов. Регенерация делала своё дело. Я достал телефон — экран светился тускло, но заряд ещё был. Открыл карты. Глянул, где нахожусь. Незнакомый район, но «Аврора» — вот она, в паре километров. Я знал, куда идти.
Дальше я шёл медленно. Осторожно. Держался дворов, обходил открытые пространства, вслушивался в каждый шорох. Один раз, сворачивая за угол, я увидел патруль — двое в форме, с фонарём, шли по улице в мою сторону. Я замер за мусорными баками, присел, вжался в тень. Они прошли мимо. Не заметили. Я выждал ещё минуту и двинулся дальше.
Город уже привычно молчал. Ни машин, ни людей. Только где-то далеко выла собака. Я шёл по пустым дворам, мимо детских площадок с качелями, которые чуть поскрипывали на ветру, мимо тёмных подъездов, мимо закрытых магазинов. И с каждым шагом чувствовал, как растёт напряжение. Что-то было не так.
И вот впереди показалась «Аврора».
Я остановился. Присел за бетонным забором, выглянул.
Торговый центр возвышался впереди — огромная стеклянная коробка, тёмная, мёртвая, без единого огня. Витрины погасли, вывески не горели, и только редкие всполохи фонарей скользили по стёклам. Здание было оцеплено.
Вокруг — машины. Военные «Уралы», бронетранспортёры, несколько «Тигров» с потушенными фарами. Между ними сновали люди — в основном военные, в бронежилетах и касках, с автоматами на плечах. Кто-то стоял на постах, кто-то патрулировал периметр. В воздухе висел гул генераторов, и от этого казалось, что земля под ногами чуть вибрирует. Прожекторы били в стены здания, выхватывая из темноты куски фасада, разбитые двери, покорёженные рамы.
А над всем этим — тишина. Густая, давящая, как перед бурей.
Я смотрел на это и понимал: просто так не пройти. Оцепление плотное, посты везде, патрули ходят парами. Я не знал, был ли Макс сейчас там. Или всё что я делаю бессмысленно. Но я должен был туда попасть. Это единственная зацепка. Хотя, прислушавшись к себе, я с удивлением понял что просто ищу оправдания своим поступкам. Да, я хотел помочь Максиму. Но с чего я взял, что он может быть там. Но по какой-то причине, я знал что мне нужно именно туда. Какое-то иррациональное чувство тянуло меня именно туда.
Глава 27
Я лежал за бетонным забором, в тени, и наблюдал. Периметр «Авроры» был плотным, но не настолько, чтобы я не видел слабых мест. Главный вход — охраняется, там двое на посту и военный «Тигр» с пулемётом. Западная сторона — тоже плотно охраняется. А вот восточная, где технические ворота для грузовиков, — поспокойнее. Один пост, один патруль, который ходит по кругу раз в двадцать минут. И — подземный въезд на парковку. Ворота прикрыты, но не заблокированы. Значит, кто-то спускался. Значит, там есть, или были люди.
Я выждал, пока патруль пройдёт мимо, и двинулся к восточной стороне. Пригнувшись, перебежками от машины к машине, от бетонного блока к следующему укрытию. У самого въезда я замер. Между мной и воротами — метров тридцать открытого пространства. Прожектор бьёт сверху, но берёт не всё — угол наклона такой, что у самых ворот лежит тень. Широкая, густая. Если я добегу до неё незамеченным — дальше проще.
Но просто так туда не добраться. Нужно что-то придумать.
Я огляделся. Недалеко от меня, у забора, стоял мусорный контейнер. Рядом — какие-то сухие ветки, картон, старые ящики. Я достал зажигалку. Быстро, стараясь не шуметь, собрал импровизированный костерок, подсунул картон под низ, чиркнул. Огонь занялся не сразу — сыровато было, — но через полминуту затрещало, вспыхнуло, и дым пошёл вверх. Густой, чёрный.
Я отполз назад, в тень, и замер.
Сработало. Почти сразу один из постовых у ворот повернулся на дым, привстал, вгляделся. Потом крикнул что-то напарнику. Тот подошёл, они перекинулись парой фраз. И один из них — тот, что помоложе, — пошёл в сторону контейнера. Быстрым шагом, но не бегом. Второй остался, но теперь смотрел не на ворота, а на столб дыма.
Я рванул.
Пригнувшись, по диагонали, к тени у ворот. Ноги мягко ступали по асфальту, дыхание участилось. Пятнадцать метров. Десять. Пять. Я нырнул в тень, прижался спиной к холодному бетону. Сердце колотилось где-то в горле. Я замер, вслушиваясь.
Патруль прошёл мимо — в паре метров, не заметил. Я слышал, как они что-то бурчали себе под нос. Потом стихло.
Я выдохнул.
Теперь — ворота. Створки опущены, но между ними и полом — щель. Сантиметров двадцать. Для меня мало. Но рядом — техническая дверь. Она оказалось незапертой.