— Ну да, — кивнул Алексей. — Хочу помочь. Это же твой народ.
Друм помолчал. Потом вздохнул.
— Вы просили говорить честно и открыто. Я не согласен. Это слишком опасно. — Он посмотрел Алексею прямо в глаза. — В случае чего даже я не смогу вас защитить. Да и одному мне будет сподручнее. Быстрее, тише. Я знаю эти места.
Алексей хотел что-то возразить, но Друм поднял лапу.
— Если вы правда хотите помочь, есть идея. Вы останетесь у перехода. Я дам вам артефакт, чтобы вы могли держать его открытым. И как только я со всем разберусь — начну отправлять к вам Скарлингов. Небольшими группами. Чтобы не привлекать внимания. Вы будете их встречать и провожать в Домен. Это тоже важно. Без вас у меня не получится.
Алексей долго молчал.
— Ты прав, — сказал он. — Я не собираюсь из-за своего любопытства подвергать опасности твой народ. Поступим так. Ждём ночи и выдвигаемся.
Он протянул руку. Друм посмотрел на неё, потом на Алексея. И медленно, неуверенно — но всё же — вложил свою лапу в его ладонь.
Я сидел на крыльце и смотрел, как садится солнце. Домен, ещё недавно казавшийся мне чужим и враждебным, теперь выглядел домом. Дом, который я построил. Дом, в котором жили те, кто стал мне близок. И теперь этому дому предстояло принять новых жителей. Много. Больных, испуганных, измученных. Тех, кого я никогда не видел, но кто уже стал частью моей ответственности.
Я думал о том, что совсем недавно был обычным парнем. Автомехаником. Со своими мирскими заботами, с работой, с дурацкой съёмной квартирой. Я не просил всего этого. Не хотел. Но и как оказалось, не был против. Раз уж так вышло — отступать нельзя.
Глава 19
Сухой, обжигающий воздух, от которого першит в горле и сохнут глаза. Потрескавшаяся земля под ногами — серая, безжизненная, покрытая сетью глубоких борозд, будто кто-то прошёлся по ней гигантским плугом. Редкая пожухлая растительность — колючие кусты, серые пучки травы, цепляющиеся за жизнь в трещинах скал, — не столько украшала пейзаж, сколько подчёркивала его убожество. Локация большая — если идти пешком, от края до края и дня не хватит, — но при этом казалось, что жизнь здесь умерла давным-давно. И только чудом ещё теплилась где-то в самом центре.
В центре этой выжженной пустоши стояла деревня. Обнесённая каменными стенами — старыми, сложенными много поколений назад, — она походила на осаждённую крепость, которая давно сдалась. Стены местами осыпались, обнажая тёмные проломы; в некоторых местах не хватало целых секций, и сквозь бреши виднелись дома. Дома тоже были из камня — низкие, приземистые, с плоскими крышами, с узкими окнами-бойницами. Никаких излишеств, никакой красоты. Только суровая необходимость.
Улицы — пыльные, кривые, стиснутые стенами домов, — пустовали. Только ветер гонял по переулкам серую пыль да где-то вдалеке, за стеной, глухо переговаривались парочка жителей.
Друм стоял в тени полуразрушенной стены и смотрел на родное поселение. Он долго не был здесь. И за это время оно стало ещё хуже, чем он помнил.
Алексей сейчас ждал у одной неприметной пещеры в скальном перешейке. Если не знать, что там есть проход, можно было пройти мимо и не заметить. Тёмный зев в скале, полузасыпанный камнями, поросший колючим кустарником. Снаружи — ничего примечательного. Он сидел на корточках, привалившись спиной к холодному камню, и держал в руке артефакт, который дал ему Друм. Тёплый, пульсирующий. Гарт лежал рядом, положив морду на лапы, и тихо поскуливал. Он тоже чувствовал напряжение.
Друм дождался, когда окончательно стемнеет. Солнце Скалистого Предела садилось быстро, и тьма наступала почти мгновенно — густая, непроглядная. Друм вошёл в поселение через пролом в стене — там, где каменная кладка осыпалась много лет назад и её так и не починили. Он двигался аккуратно, от дома к дому, не выходя на центральные улицы. Тени скрывали его массивную фигуру, а знание каждого переулка, каждой трещины в стене помогало остаться незамеченным. Ни с кем не столкнувшись, он добрался до дома Алкета — старейшины поселения.
Дом был чуть больше остальных. Но не слишком. Такой же, как все, — только с более крепкой дверью и небольшим навесом над входом. Друм немного постоял в тени, прислушиваясь. Внутри было тихо. Он дёрнул ручку двери. На удивление, открыто. Он уже не таясь прошёл внутрь. Прихожая была пуста. Гостиная тоже — стол, пара скамей, да потухший очаг. Выходя из комнаты, он чуть не врезался в жену Алкета.
Мира. Невысокая, с проседью в шерсти, и усталыми глазами. Шерсть на её загривке встала дыбом, она открыла рот, чтобы закричать, — и Друм, не медля ни секунды, заключил её в свои объятья. Крепко, но бережно. Она замерла, узнав его. Потом обмякла, уткнулась лбом в его плечо и беззвучно заплакала.
— Я уже и не надеялась тебя увидеть, — прошептала Мира, отстраняясь. — Думала, ты тоже... — она не договорила, только махнула лапой.
Друм погладил её по спине — медленно, успокаивающе.
— Я здесь, — пророкотал он тихо. — И скоро всё закончится. Обещаю.
Мира поняла это по-своему. Горько улыбнулась, но ничего не ответила. Помолчала, вытирая глаза тыльной стороной лапы, потом повела его вглубь дома.
— Думаю, он будет рад увидеть друга, — сказала она, открывая дверь в дальнюю комнату.
В комнате на большом плоском камне, застеленном какой-то грубой тканью, лежал Алкет. Довольно крупный Скарлинг — во всём поселении ростом и шириной плеч он уступал только Друму. Бурая шерсть на плечах и голове была выкрашена в виде изогнутых линий — статус старосты обязывает. Он спал. Тяжело, прерывисто. Грудь поднималась с трудом, и в такт дыханию из горла вырывался тихий, влажный свист.
Мира подошла к нему и с грустью в голосе обратилась к мужу:
— Алкет. Проснись. К тебе пришли.
Староста открыл глаза. Мутные, усталые. Он несколько секунд смотрел в потолок, потом медленно повернул голову. Увидел Друма — и в глазах его мелькнула искра. Слабая, но живая.
— Друм... — выдохнул он. Голос сорвался на хрип.
— Лежи, — Друм шагнул к нему, опустился на колено рядом с камнем. — Не надо вставать.