Напоив девочку отварами — теми самыми, что он всегда носил с собой, горькими и терпкими, — он попробовал просканировать её своим артефактом. Монокль вспыхнул знакомой золотистой искрой, и перед глазами развернулась безрадостная картина. Зараза никуда не делась. Она будто чёрной кляксой расползалась по телу, пуская щупальца всё глубже и глубже. Друм ещё тогда, увидев первых заражённых в соседней деревне, понял: болезнь эта уязвима к чистой энергии. Только она могла выжечь заразу, не повредив носителя. Но находясь здесь, в этих безжизненных пустошах, им просто неоткуда её получить.
Если бы только он умел извлекать энергию из монет... Он бы не пожалел всех своих средств. Всего, что скопил за годы странствий. Всего, до последней единицы.
Медведь скривился от злости. От злости на короля. И на своё собственное бессилие.
— Мастер Друм? — с каким-то страхом в голосе спросил Кири, стоявший всё это время поблизости. Он смотрел на старого искателя снизу вверх, и в его глазах застыл немой вопрос.
Лицо Друма медленно разгладилось. Глубокие складки на морде расправились, а взгляд стал твёрдым и ясным.
— Я сделал выбор, — произнёс он тихо, почти про себя, и уже громче, глядя прямо на медвежонка, добавил: — Не переживай, Кири. Твоя сестра поправится. Я тебе обещаю.
Глава 10
С возвращения из Грибной пещеры прошло несколько дней. Дни эти тянулись на удивление мирно и спокойно — настолько, что я иногда ловил себя на мысли: а не приснилось ли мне всё? Но шрамы на теле, успевшие затянуться и побледнеть, говорили об обратном. Как и энергия, которую я тратил и получал.
За эти дни я полностью восстановился. Регенерация — теперь уже второго уровня — сделала своё дело: ни боли, ни ломоты, ни остаточных ушибов. Тело снова слушалось идеально, дышалось легко, и даже спалось, как в детстве. Я не терял времени даром: готовил еду из своих запасов, ел, копил энергию. Постепенно, по крупицам, мой резерв рос. Не так быстро, как хотелось бы, но стабильно. Вдобавок четыре единицы в час из Грибной пещеры исправно капали в казну, и я уже не чувствовал себя таким нищим, как в первые дни.
Но было кое-что ещё, что заставило меня задуматься. Навык кулинарии поднялся на один уровень. Всего за несколько дней, проведённых на кухне, я достиг пятого уровня. Для сравнения: за всю свою предыдущую жизнь я смог получить всего лишь четвёртый. А здесь, в Домене, в этом странном месте, оторванном от привычного мира, — рывок за считанные дни.
Я помнил, как поднялась боевая регенерация — с первого уровня на второй. Система выдала сообщение, я глянул на новые цифры, кивнул и пошёл дальше. Никаких особых ощущений, кроме понимания, что теперь лечение обходится чуть дешевле. Но с кулинарией всё оказалось иначе. Когда она поднялась, я почувствовал разницу сразу. Буквально в тот же момент, как система оповестила меня о повышении.
Нож в руке перестал быть просто инструментом — он стал продолжением пальцев. Я орудовал им гораздо увереннее, быстрее, точнее. Овощи нарезались ровными, аккуратными ломтиками, кожура сходила тонкой, почти прозрачной стружкой. Я не задумывался о движениях — они получались сами собой, как будто я стоял у разделочной доски не пятый год, а все десять.
Но ещё удивительнее были запахи. Они стали ярче. Отчётливее. Я вдруг начал различать тонкие нюансы, которых раньше не замечал. Вполне возможно что эти навыки могли бы помочь мне не только на кухне.
Вот что значит — настоящий уровень. Не просто цифра в профиле, а реальное, физическое изменение. И если так работает пассивный навык пятого уровня, то что будет на десятом?
Всё же у моего здесь пребывания была определённая цель. Я собирался дождаться Друма. Если в прошлую нашу встречу он говорил правду, то медведь должен скоро объявиться. Конечно, если его и впрямь заинтересовали местные растения. У меня слишком много вопросов, чтобы разбрасываться единственным источником информации. Вопросов этих накопилось столько, что непонятно, с чего даже начать. Я чувствовал себя слепцом, которому дали в руки инструмент, но забыли объяснить, как им пользоваться.
Пока я ждал, то ещё не раз обходил участок — просто чтобы чем-то занять ноги и голову. Ни в какие незапланированные походы я, разумеется, не совался. Свежа ещё была память о прошлом приключении. Нет уж, хватит с меня спонтанных вылазок.
Новых локаций система больше не предлагала, сколько бы я ни бродил вдоль кромки леса и ни вглядывался в просветы между деревьями. То ли их здесь больше не было, то ли я просто не знал, как их искать. Скорее второе.
Зато Грибная пещера теперь ощущалась совсем иначе. На том месте, где в первый раз открылся проход — там, где деревья расступились, впуская меня в туман, — теперь красовался небольшой холм. Он возник будто из ниоткуда, но выглядел при этом совершенно естественно, словно был здесь всегда. У подножия холма темнел вход в пещеру — та самая арка из переплетённых корней и камня, ведущая вниз, в светящийся грибной лес. Деревья, обрамляющие участок, теперь огибали этот холм плавной дугой, включая его в территорию Домена.
Я так же поэкспериментировал с перемещением между ядрами. Всё работало именно так, как я и предполагал: мысль, лёгкий толчок — и вот я уже стою в пещере, у пульсирующего кристалла. Ещё одна мысль — и я снова в погребе, перед голубым шаром. Никаких затрат энергии. Быстро, удобно, и что самое приятное — совершенно бесплатно.
Саму пещеру я тоже навестил пару раз. Прошёлся по знакомым местам, проверил, не изменилось ли что. Увы — ничего нового. Грибы всё так же мерцали разноцветными огнями, светлячки всё так же кружились под сводами. Тела гоблинов исчезли. Как и их лагерь. Да и вообще, от всего их присутствия в пещере не осталось ни следа. Будто и не было их никогда.
Я пробовал взаимодействовать с грибами, но система по-прежнему не давала никаких пояснений. Ни описаний, ни намёков. Только холодное молчание. В общем, на данный момент этот грибной лес не представлял для меня особого интереса. Красиво, загадочно — но абсолютно бесполезно. Не считая, конечно, энергии, которую пещера исправно выдавала каждый час. За это я был ей искренне благодарен.
Также, чтобы не тратить зря время в ожидании Друма, я решил заняться ремонтом старенькой «Волги». В последние месяцы деду было уже не до машины — здоровье не позволяло, — и она так и осталась пылиться в гараже. Я стоял напротив неё, и в тусклом свете, падающем из открытых ворот, проступали знакомые очертания. ГАЗ-24. Тысяча девятьсот семьдесят восьмого года выпуска. Бежевая, с хромированной решёткой радиатора и чуть выцветшими от времени сиденьями. Для кого-то — просто старый хлам, музейный экспонат. Для меня — память.
И нет, я не собирался рассекать на ней по своему Домену — дорог здесь всё равно не было, а по бездорожью на такой машине далеко не уедешь. Идея была в другом. Если я правильно понял, навыки — особенно прикладные — в этом месте растут намного быстрее, чем в моём мире. Кулинария тому подтверждение. Мне было любопытно, как это отразится на том, что я действительно любил и умел: на механике.
Первый день ушёл на осмотр. Я залез под капот и надолго там завис, подсвечивая себе стареньким фонарём на лямке. Двигатель был в порядке — всё-таки дед следил за машиной до последнего. А вот мелочи: свечи, провода, пара патрубков, ремень генератора — всё это требовало замены. Инструменты имелись в изобилии. С запчастями было хуже. Кое-что нашлось в ящиках — старые, но ещё годные свечи, ржавые, но целые хомуты. А кое-чего не хватало категорически. Например, трамблёрная крышка треснула, и я точно знал, что запасной у деда не было.
Тут же возник вопрос, над которым я раньше как-то не задумывался: а смогу ли я перенести с собой запчасти из своего мира? Я вспомнил, как в первый раз активировал Домен: на мне была одежда, в карманах лежали телефон и ключи. Всё это перенеслось вместе со мной. Логично предположить, что и другие предметы, которые я держу при себе, перенесутся тоже. Но как насчёт чего-то более крупного? Сумка с инструментами, например? Или та же трамблёрная крышка, зажатая в руке? Это ещё предстояло выяснить опытным путём.
Я отложил этот вопрос на потом и продолжил копаться в машине. На второй день я уже полностью погрузился в работу. Разобрал половину двигателя, разложил детали на брезенте. Перебрал карбюратор, прочистил жиклёры, заменил свечи. Руки делали всё сами — сказывался опыт. Но было в этом что-то ещё, что-то новое, чего я раньше не замечал. Будто сама работа давалась легче. Я не задумывался над каждым движением, не сверялся мысленно с инструкциями — просто знал, куда какой болт, какой зазор, какое усилие.
На третий день я возился с проводкой. Старая изоляция местами потрескалась, и я, вооружившись изолентой и тестером, прозванивал цепи одну за другой. Где-то на середине процесса, когда в очередной раз подцепил нужный провод и уже мысленно прикидывал, куда его лучше уложить, перед глазами развернулось системное сообщение.
Навык [Механика ур. 6/10] повышен до [Механика ур. 7/10].
Я замер. Вылез из-под панели, сел, привалившись спиной к колесу, и прислушался к себе. Ощущение было странным, почти пугающим — но в хорошем смысле. В голове будто открылась какая-то дверца, о существовании которой я раньше не подозревал. Я вдруг осознал, что знаю. Просто знаю — и всё. Как будто эти знания всегда были со мной, просто лежали где-то на дальней полке, припорошенные пылью, а теперь кто-то взял и аккуратно их оттуда достал. Я смотрел на разобранный узел и видел не просто груду проводов — я видел, как по ним пойдёт ток, где будет греться, где может пробить, а где — работать десятилетиями без единого сбоя. Я понимал двигатель не как механик, изучивший его по книжкам. Я понимал его как живое существо, у которого есть свои слабости и свои капризы.
Я усмехнулся, вытер руки о ветошь и снова полез под капот. Работа закипела с удвоенной силой. То, на что раньше уходил час, теперь занимало пятнадцать минут. То, что раньше требовало справочника, теперь всплывало в памяти само собой. К концу дня я уже почти всё собрал обратно, и двигатель, когда я повернул ключ, завёлся с пол-оборота. Ровный, уверенный рокот заполнил гараж, и я, сидя на водительском сиденье и положив руки на руль, невольно улыбался, как ребёнок, получивший долгожданный подарок.