Миллениум. Часть 3: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Без того огромные глаза понтийца расширились от удивления, но я поспешила ответить, не дожидаясь вопроса:

— Ничего не спрашивай. И Андрею не говори. Ты меня не видел.

Он понимающе закивал:

— Не вопрос. Ты отлично знаешь, что я о нем думаю. Если не хочешь, не узнает.

Янис открыл мне дверцу. Я поймала себя на мысли, что часто лучший психолог — это таксист: если надо, выслушает, а не надо, будет молча крутить баранку.

В такси Янис работал очень давно, потому выбрал второй вариант.

Ехать почти два часа. Сомнения в голове устроили хоровод, нагоняя панику. А если не успеем?

Бежать! Быстрее! Навсегда.

Когда-то в детстве, еще до Эда, я плакалась бабушке, что безответно влюблена в мальчика. Хотела его забыть, но не знала как. Она предложила вспомнить все неприятные моменты, связанные с ним. Поскольку не обижал меня только ленивый, и он иногда тоже потешался, это помогло.

Любила ли я Андрея? Нет. Сначала я им восхищалась, но вскоре поняла, что он, как дворик, где живет Танюша: праздничный фасад и гнилая помойка внутри — и уважение сменилось презрением. Зачем я с ним жила? Страх одиночества?

Скорее, многолетнее вдалбливание, что никчемной мне не положено хотеть, надо есть, что дают, и делать, что говорят. Если я что-то затею сама, моя задумка обречена на провал, мне нельзя быть одной — пропаду, надо быть за кем-то.

И только сейчас я осознала, что чувствую к мужу. Ненависть. Я прятала ее, не признавалась себе, что способна на такое чувство. Именно оно прорвало плотину. Не-на-ви-жу! За безразличие, унижения, боль и обиды. За несбыточную мечту стать матерью. Это я, возможно, смогла бы простить, но не смерть его матери, милой доброй женщины, всегда готовой помочь.

Андрей проехался матери по ушам, что ей никогда не купить квартиру в Израиле, где она работала, это очень дорого. Зато ее сбережений хватит на домик на Кипре! Давай, мама, шли деньги, подыщу тебе недвижимость. Она поверила, переслала. Любимый муж целый спектакль разыграл: мы ходили, искали, даже типа остановились на доме по соседству, а потом деньги пропали. Типа риелтор кинул. Только через два месяца выяснилось, что деньги матери сынок проиграл на бирже.

Удар она не перенесла. Умирала нищей, без крыши над головой, в чужой стране, а эта тварь даже виноватой себя не считала.

Я передернула плечами. Где были мои глаза? Он даже не поехал ее хоронить и не позволил мне (дорого, денег нет). Зачем я слушала его⁈ Это же тварь, гнида!

Аж затрясло от злости. И себя ненавижу, что стала, по сути, соучастником медленного убийства. Но откуда мне было знать, что благоверный играет на бирже?

Казалось, от злости меня разорвет. Пару минут я вслушивалась в новое чувство — яркое, слепящее, потом принялась покупать билет в Турцию. На мою удачу, именно сегодня был прямой рейс в Газиантеп в пять вечера! Только я оплатила билет, как зазвонил телефон. На весь экран распласталось слово из трех букв, вторая «У». Муж.

Рука по привычке поднесла телефон к уху, но, очнувшись, я нажала на сброс. Еще звонок, еще сброс. Я представляла, как он носится по дому, пиная стулья и матерясь, и злорадно улыбалась. Хотя, скорее всего, он еще не понял, просто посчитал, что я пошла в студию. Вот сообщение от него: «Где тебя носит? Ты ошалела? Почему срач? Я ж просил приготовить сегодня обед! Саня придет».

Я прочитала и усмехнулась. Саня придет. Они снова напьются до свинячьего визга и будут шугать соседей-англичан, которые боятся русскую мафию и уходят в дом, как только видят Андрея — лысого, брутального, в татуировках. Для них если русский, значит, мафия.

«Я не понял? Почему не отвечаешь?»

Что ж, отвечу: «Я не вернусь. Вещи можешь выбросить. Будь ты проклят».

Не дожидаясь ответа, внесла его в черный список. Нет, я еще не все сказала! Разблокировав его, добавила: «Ты убил свою мать. Гори в аду, сволочь».

Вот теперь можно блокировать. Пока так. В Турции я просто поменяю сим-карту и пропаду навсегда.

Сейчас нельзя пропадать, у меня незакрытые дела. Например, студия. Завтра должны прийти ученики, они ни в чем не виноваты, нельзя их подводить.

Студия — единственное, что могло меня остановить. Только там я могла быть собой в мире нот и песен, куда приводила детей и каждого любила искренне, как своего.

Я набрала Иришу. С ней мы сблизились в институте, а потом, приехав в гости, она познакомилась с киприотом, и они поженились.

— Ириш, привет. Нет, меня сегодня не будет. Проведи занятия сама. Меня вообще больше не будет. Нет. Все хорошо, не переживай. Я хочу подарить тебе студию. Не спрашивай. Не благодари. Ты заслужила, и я верю, что ты справишься. Обними всех и скажи, что я их люблю. Документы я переделаю на твое имя и как-нибудь пришлю. Все, целую. Прощай.

Только прервала связь, как мне начал наяривать кто-то с незнакомого номера. Ну конечно же Андрюша. Этот телефон я тоже заблокировала.

Проходя границу, на удивление таможенника, я попросила поставить штамп о выезде, чтоб навсегда закрыть себе возможность вернуться.

Когда добралась в аэропорт, мне трижды звонили с разных номеров, я заблокировала все, а потом выключила телефон и ощутила себя опустошенной. Будто я взяла омертвевшую часть души и выбросила в помойку, остался маленький кусочек, очень уязвимый, живой и легкий-легкий.