Миллениум. Часть 3: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Не хочу сон перебивать, ночью посплю. Молодой организм быстро восстанавливается, — закрывая двери в ванную, сказала я.

Все-таки нет ничего приятнее, чем теплый душ после дня скитаний. Включив воду, я встала под струю воды, представляя, как она смывает с меня всю грязь минувшего дня. И физическую, и моральную. Долго плескаться в гостях неудобно, потому я, быстренько вымыв голову и ополоснувшись, промокнула волосы полотенцем, надела свежую футболку и шорты, и взглянула в зеркало — синяк расплылся еще больше, а глаз заплыл, осталась узкая щелочка. Красотка! Набросив волосы на фингал, из ванной я прошла на кухню.

Екатерина Владимировна разливала чай и нарезала «Наполеон», разложив кусочки по блюдцам.

— Алена, освежилась? Тогда прошу к столу, — ласково предложила женщина.

— А папа где?

— Вышел на улицу покурить. Переживает.

В ней я видела человека, с кем можно создавать коалицию против матери. Позже подтяну Марину, есть еще папин громкий друг. Совместными усилиями мы отца вытащим.

— Он переживает за меня, а я очень переживаю за него, — честно призналась я, — можно вас кое о чем попросить?

Екатерина Владимировна кивнула.

— После смерти Николая Михайловича у папы нет близких людей. Кроме бабушки, конечно. Я вижу, он очень вас уважает и прислушивается к вашему мнению. Поговорите с ним, пожалуйста. Мать не любит его, понимаете? Мы вырастем и разъедемся, а он так и пропадет, — попыталась максимально кратко донести свои переживания я.

Екатерина Владимировна смотрела на меня с недоумением.

— Алена, я поражена! Ты переживаешь об отце, словно не дочь ему, а мать. Умница. Я тоже волнуюсь и замечала это все, но лезть в чужой монастырь со своим уставом — последнее дело. Просто сейчас уже тот случай, когда оставаться безучастной нельзя.

— Я буду вам очень благодарна! — не сдержала чувств я и, встав из-за стола, обняла ее.

Она обняла меня в ответ, по-матерински тепло и нежно, я положила ей голову на плечо и застыла, ловя ощущения. Как мне всю жизнь этого не хватало! Тихих разговоров вечерами, женских советов о том, как вести себя с мальчиками, как пережить первые обиды и предательства. Да у меня есть сестра, но это все равно другое. Материнская любовь вкладывает в девочку веру и уважение к себе как к женщине. А я себя не любила, потому что, ребенок, не получающий материнской любви, считает себя в этом виновным. Значит, он какой-то не такой и ее не заслужил. Сейчас мне придется научиться любить себя. Всю, до каждой заусенцы и фингала под глазом. Потому что любой человек достоин любви, я — особенная, а мать пусть идет к черту. Когда рядом такие замечательные люди, как Екатерина Владимировна, жить хочется.

— Все будет хорошо, — словно прочитав мои мысли, шепнула она мне на ухо, — если захочешь, всегда приходи. Не на занятия, просто так.

Поблагодарив ее еще раз, я отстранилась и села за стол ждать папу. Екатерина Владимировна протянула мне блюдце с тортиком и чашку чая, вскоре и папа подоспел и уселся за стол напротив меня.

— Сейчас попьем чая, а попозже я запеку утку с яблоками. Простите, что ничего не приготовила, пользовалась случаем, что муж уехал, расслабилась — виновато проговорила женщина, протягивая папе чашку.

— Это мы упали, как снег на голову. Потому какие могут быть извинения, — оправдался отец, отламывая ложкой кусочек торта, — так бы снова спали на камнях у моря.

Насладившись «Наполеоном», я поблагодарила хозяйку и, еще раз сообщив папе, что мне надо позвонить, удалилась. Взяв рюкзак, переобув в коридоре тапочки, вышла из квартиры.

Сначала позвоню Марине, узнаю, как обстановка дома.

Дойдя до таксофона, я закинула в него моменты и набрала наш номер.

— Алло, — прозвучал в трубке голос матери. — Алло! Я вас слушаю.

Надо же, она дома! В принципе, раздражителей больше нет, можно никуда не убегать. Ее голос всколыхнул злость и желание ударить стенку таксофона, потому я бросила трубку. Значит, пойду к Тане, а на обратном пути позвоню еще раз.

Дойдя до Таниного дома, я поднялась к ее квартире и постучала нашим фирменным стуком.

Дверь открылась и, не говоря ни слова, подруга втянула меня в комнату.

— Ну где ты пропала? Я звонила тебе, не дозвонилась. Потом пришла, а мать твоя меня выгнала, сказала, что ты тут больше не живешь. Как это понимать?

— Привет, Танюш, — спокойно сказала я, — спокойствие, только спокойствие.

— Ну какое тут спокойствие! Рассказывай, давай! — подруга тарахтела как заведенная, а потом вдруг стихла и, вытаращила глаза — заметила фингал. — Офигеть! Это что такое? — протягивая руку к моему лицу, спросила она.

— Ты же видишь — фингал, — улыбнулась я, шагнув назад.

Ошалевшая Таня потеряла дар речи, а когда вновь обрела, выдала: