Мужчина повернулся к нам, посмотрел мутными глазами, икнул, и бормоча под нос, прошагал в комнату.
— Алена, не смотри, — шепнул мне отец.
Что я там не видела в свои тридцать семь?
— Как это понимать? — обратился к хозяйке папа.
— Что? А, это, — словно только заметив, сказала женщина, — ерунда, ну, бывает, наверно день тяжелый. Сорвался человек. Но это — единичный случай, я вас уверяю!
«Ну да, единичный», — подумала я, рассматривая батарею бутылок под столом. Такое соседство нас точно не устраивает.
— Па, — дернула я отца за руку, — я боюсь пьяных, не надо.
Отец глянул на меня — его надежды рухнули.
— Конечно, Алена. Не хватало еще, чтоб этот алкаш потом к тебе приставал.
Хозяйка, видя, что мы включили заднюю, засуетилась.
— Я вам обещаю, этого больше не повторится. Он — приличный человек, не знаю, что на него нашло.
В подтверждении ее слов, из его комнаты на всю катушку заиграла «Красная плесень».
— Нет, простите, с таким соседом мы жить не будем, — ответил папа, направляясь к выходу.
— Ой, ну ищите дальше, — фыркнула хозяйка, и отвернувшись, пробурчала себе под нос, но так, чтоб мы услышали: — он платит не сто, а двести гривен, стану я вас умолять. Не хотите вы — свято место пусто не бывает.
Провожать она нас не стала, на улицу мы вышли сами.
Папа топал к Жуже, опустив голову — совсем в печали, бедный. О предложении Екатерины Владимировны я пока умолчала. Съездим в Васильевку, по первому объявлению, если не срастется, тогда скажу.
За руль отец сел молча, посмотрел следующий адрес, и мы поехали. До выезда из города он молчал, куря и выпуская дым в окно. Свернув к Васильевке, Жужа пропетляла по уже знакомой улице, по которой мы с Таней шли на поиски инжира. Проехав ее, мы остановились у самых дач.
— Судя по всему, это здесь, — указал папа на небольшой флигелек под черепичной крышей.
Услышав, что мы подъехали, из калитки показалась древняя бабуля. Опираясь на трость, на приковыляла к машине, вглядываясь в наши лица за лобовым стекло.
— Вы звонили? — задрожал ее старческий голос.
Выйдя из машины, папа подошел к ней. Сгорбленная и маленькая, она была ему ниже ключицы.
Здравствуйте, мы, — поздоровался папа.
Бабуля еще раз внимательно изучила папу, потом обошла Жужу и заглянула в окно с моей стороны, я опустила голову, не хватало, чтобы она заметила фингал.
— Вы вдвоем жить хотите?
Не ожидая такого вопроса, папа опешил.
— Конечно.
Хозяйка прищурилась и уперла руки в бока.
— Вот, паразит! Я вам не сдам ничего. Устроите мне тут бордель! — не сказав больше ни слова, она развернулась и скрылась за калиткой.
— Ничего не понял, какой еще бордель? Она что подумала… Ну, это ни в какие ворота! — всплеснул руками отец и вернулся в машину, — ты слышала, Алена? Мы устроим тут бордель!
— Она сослепу, наверно, не поняла, что я твоя дочь, вот и сказала. А вообще, с такой хозяйкой страшно дело иметь. Завтра забудет, кто мы, подумает — воры и топором зарубит, — высказала я свое мнение.