— Ты о чем вообще?
— Типа мы родителям рассказали про него, и твой отец придет его бить. Смотри, как он сейчас драпака даст.
— А… прикольно.
Мы затаились за зарослями лавровишни. Я не ошиблась: Женечка выскочил из пиццерии и понесся как наскипидаренный.
— Надо было ему морду расцарапать, — с тоской проговорила Таня. — Ну не урод, а?
Как хорошо, что я ее оттуда увела!
— Тань, он теперь будет ходить и оглядываться. И Кобыла его тоже.
— Хорошо бы, — буркнула она. — Будь он жив, отец бы его свежевал.
Минуты три мы шли молча. Таня, наверное, воображением рисовала кары, которые обрушатся на голову Женечки, я думала о жилье.
— Алена, на какой день сеанс назначим? — нарушила молчание Таня.
— Какой сеанс? — не поняла я.
Таня вздохнула и устало закатила глаза.
— Ну хватит тупить! Когда маминой знакомой прийти?
— А, ты про гадание. Ну, смотри, если завтра получится переехать, то можно послезавтра, если нет… В принципе, какая разница. Давай на послезавтра на вечер, — предложила я.
Задумавшись, я протопала мимо дома Екатерины Владимировны — ноги сами понесли меня домой, но я вовремя спохватилась и сдала назад. Возле дома этой святой женщины мы немного постояли и разошлись.
Поднимаясь к квартире Екатерины Владимировны, я поймала себя на мысли, что к ней мне идти хочется. А ведь дети, живущие в нормальных семьях, возвращаются домой с радостью, а не как на эшафот. Палец лег на кнопку звонка. Дверь открыл заспанный папа. Переступив порог, я ощутила кисловато-пряный аромат чего-то жареного и безумно вкусного. Голова закружилась, и у меня началась рефлекторная фаза пищеварения — рот наполнился слюной, и желудок яростно взвыл.
— Алена, привет. Ну что там Маришка? — первым делом спросил папа.
— Не знаю. Я не дозвонилась, — решила не рассказывать всю правду я, чтобы отец не сорвался домой, — наверное, ушла гулять.
— Ну, раз гуляет, уже хорошо, — сам себя успокоил отец.
— А чем так вкусно пахнет? — сглотнув слюну, спросила я.
— Так Екатерина Владимировна утку запекла, мы есть не стали, решили тебя дождаться, — поведал Папа, а следом — его голодный желудок.
— А сама она где?
— Вышла на рынок, — зевая, сказал отец.
В зале он развалился на диване и закрыл глаза, я присела на банкетку у пианино.
— Папа, по-моему, мы завтра перестанем быть бомжами, — поделилась я еще не подтвержденной радостью.
Открыв глаза, отец вопросительно взглянул на меня.
— У Таниного знакомого съезжают соседи по комнате, — я не стала вдаваться в подробности, при каких условиях мы познакомились с Андреем, — он сегодня спросит у хозяйки, а утром я узнаю её решение. Но, думаю, она нас возьмет. Пятьдесят рублей с человека.
— Было бы здорово, — оживился отец, — а нормально, что мы с парнем в одной комнате будем? Тебя это не смутит?
— Он работает с утра до ночи официантом, и спокойный.
— А территориально где эта комната? — продолжил меня расспрашивать папа.