Рубченко упёрся обеими руками на стол, глубоко вздохнул.
– …и тех, кого Морозов убил собственными руками, – тихо закончил он.
– О чём вы говорите? Конкретнее, – потребовал Глеб.
– Морозов сволочь, садист и извращенец, – быстро зашептал Рубченко. – Кажется, ему доставляет удовольствие мучить женщин. Сам я, слава богу, не был тому свидетелем, но в ближнем круге ходят слухи, такое почти не утаить. Он специально выискивает проституток какого-то определённого типажа, не знаю. Платит своим подручным, если те поставляют ему подходящую девку. Обо всём, что происходит дальше, только шепчутся и говорят намёками. Но если сложить всё воедино, Морозов вывозит несчастных девушек в свой охотничий домик и там измывается над ними. Пытает долго и с наслаждением. Затем убивает и закапывает там же. О да, ему определённо нравится пополнять эту коллекцию…
Рубченко скривился, как от внезапного приступа боли, растёр руку, схватил бутылку коньяка и сделал несколько глубоких глотков прямо из горла. Закашлялся, вытер губы тыльной стороной ладони.
– Все его боятся, – он тряхнул головой. – Все молчат, никто не пойдёт против самого Морозова, не-е-т. Больная сволочь…
– Это лишь слова, – сказал Глеб. – Ваше слово против его. Если мы хотим наказать Морозова по закону, а не только по совести, мне нужно что-то, против чего он не сможет отвертеться. Кто-то может под присягой подтвердить эту историю?
Рубченко замотал головой.
– Вы что, не слушаете меня? – прошипел он. – Никто и слова не пикнет против Морозова! Все его боятся! Если хотите увидеть его в кандалах, всходящего на эшафот, нужно найти его тайник…
Он осёкся на полуслове, побледнел, словно сболтнул что-то, из-за чего выписал себе смертный приговор.
– О чём идёт речь? – потребовал Глеб. – Ну?
– Его бывший камердинер, ныне пропавший без вести, рассказал мне кое-что, лишь бы я простил ему долг в моём казино, – медленно, почти по слогам произнёс Рубченко, будто слова давались ему с болью. – Морозов не только любит хранить все тела этих несчастных проституток в одном месте. Он долго развлекается с ними, наслаждаясь страданиями. И всё тщательно фиксирует. Делает фотографии. Сотни и сотни фотографий, как он мучает женщин. Он хранит эту извращённую коллекцию у себя в особняке. В кабинете. У него там есть сейф за картиной.
Рубченко поднял глаза на Глеба.
– Если вы сумеете открыть этот тайник и забрать фотографии, – сказал он, – значит, вы найдёте тот самый камень, который привяжут к шее Морозова, прежде чем сбросить в море.
Глава 22
Глеб нахмурился. Идея была хорошая, да только как её осуществить? Опять же, может, Рубченко врёт, чтобы от себя подозрения отвести. На ходу придумывает. Анна сказала, что следов ауры ни Константина, ни автора письма на бумаге нет, потому и вышла подстава, но как ему это удалось?
– Аура, – тихо сказал Глеб. – Скажи мне, как тебе удалось следы ауры с письма стереть, и тогда я, может быть, тебе поверю.
– Аура… – Константин вздохнул. – Это способность. Я не оставляю ментальных следов и чужие поглощаю, так уж вышло.
– Ясно, – кивнул Глеб, – допустим, это так, но что мне делать с твоей информацией? Ты же не думаешь, что меня впустят в дом Морозова, да ещё и к сейфу проводят? Может, и шифр от сейфа подадут на блюдечке с голубой каёмочкой?
– Я сказал всё, что знал.
– Допустим, но эта информация почти бесполезна, если, конечно, ты не поможешь мне.
– Всё, что я могу добавить, это то, что Морозов завтра приедет играть, обычно он находится тут до полуночи, так что дерзай.
Глеб едва сдержался, чтобы не сказать, что, мол, дерзнул раз, а вы вернулись раньше времени. Но вовремя прикусив язык, он кивнул. В любом случае других вариантов у него не имелось, а значит, стоит воспользоваться тем, что есть. Конечно, если Рубченко не подставит его и в кабинете Морозова не окажется засады.
– Ладно, пойду я. – Тряхнув головой, Глеб отворил дверь.
– Стой, – окликнул его Константин. – Не стоит тебе показываться на людях, не знаю, где ты остановился, но давай-ка мой шофёр отвезёт тебя, чтобы глаза не мозолить горожанам.
Глебу не хотелось, чтобы кто-то узнал, где его укрытие, но в словах Рубченко была своя правда, и он согласился.
Через четверть часа машина по его просьбе остановилась на перекрёстке. Хлопнув дверью, Глеб поглубже натянул кепку и, прежде чем направиться к гостинице, принялся не хуже зайца петлять дворами и проулками, надеясь, что так, даже если шофёр Рубченко или ещё кто из слуг должен проследить его путь, то у него ничего не получится.
Когда он и сам едва не заплутал да к тому же пару раз наткнулся на судачащих о последних новостях дворников, Глеб решил вернуться на исходную точку, и уже оттуда двигаться так, как велела Воронцова.
Укрытие нашлось именно там, где и обещала Анна. Двухэтажное кирпичное здание с узкими оконцами и плоской крышей отчего-то напомнило покинутую им недавно тюрьму. С другой стороны, здесь не было решёток и проклятого порошка в стенах, отбирающего силу, а значит, даже без револьвера Глеб всё же был вооружён, хотя его способности к боевой магии всё ещё оставляли желать лучшего.