Отворив скрипучую дверь, он оказался в полутёмном коридоре. Единственная лампочка тускло мерцала у конторки, за которой устроился тощий мужичок со столь унылым лицом, будто все скорби небесные имели к нему прямое отношение. Миновав унылого консьержа, который не то что не задал вопроса, а даже не оторвался от «Парогорского вестника», Глеб дошёл до своей комнаты и, только оказавшись внутри, понял, как устал. Всё это время он действовал на адреналине: сначала побег, потом разговор с хозяином казино, и вот теперь он наконец-то там, где его не найдут.
Забыв о том, что начальница велела запастись едой, чтобы лишний раз не высовываться, он прямо на пол кинул сюртук и кепку. Стянул измазанные в глине ботинки и завалился спать.
Сон поглотил его сразу же, к сожалению, одарив кошмарами, прервавшимися лишь с приходом старых знакомых.
Первым в гости явился Порфирий Григорьевич. Кот привычно постучал в окно и для пущей важности взвыл так, что Глеб едва не свалился с кровати, приняв кошачий ор за вой сирены в тюрьме.
Завидев мохнатого друга, он поспешно пустил его в комнату и, едва передвигая ноги, принялся умываться. В отличие от его прежней квартиры, таз и кувшин с водой стояли тут же в углу, так что далеко идти не пришлось.
– Да уж, – задумчиво произнёс Порфирий, – из одних хором да в другие, плохи твои дела, Глеб.
– Догадываюсь, – согласился он.
– Да какой там, – фыркнул кот. – Нынче твоё лицо с каждой газетёнки пялится. А аура всем служакам роздана, начиная от дворников, заканчивая служивыми, так что сиди тише воды ниже травы и нос отсюда не кажи.
– А я даже еды не купил, – вздохнул Глеб. – Да и где бы посреди ночи-то, лавки закрыты, а доставок тут нет.
– Не царь, чтоб тебе на дом еду несли, – согласился кот, – но с этой бедой я тебе помогу.
– Спасибо, Порфирий, за всё спасибо, – признался Глеб, сообразив, что так и не поблагодарил кота за побег. – Если бы не ты, грел бы я сейчас нары, если не валялся с перерезанной глоткой.
– Да, без меня никак, – важно согласился кот, отворачиваясь, но по тому, как он запрокинул мордочку, стало ясно, благодарность принята.
– Если не сложно, то ещё просьба есть, – обратился к нему Глеб. – Сообщи Анне Витольдовне, что разговор имеется, и чем скорее, тем лучше.
– Я тебе кто? Кот на побегушках? – фыркнул Порфирий.
– Ты мне друг, – твёрдо сказал Глеб.
– Вот умеешь ты льстить. – Кот зевнул. – Ладно, пойду прогуляюсь, а там, может, и к госпоже Воронцовой загляну, но ничего не обещаю.
– Дело жизни и смерти, – взмолился Глеб.
Кот мазнул по нему зелёным взглядом, вальяжно направился к окну и, уже будучи на подоконнике, ответил:
– Жди вечера.
И Глебу ничего не оставалось, как ждать. А покамест он достал книгу, вынесенную из тюрьмы, и, стараясь не обращать внимание на голод, продолжил чтение.
Автор всё так же пространно размышлял о недрах земных, периодически делясь фактами. Текст казался то заумным, то, наоборот, полным воды. Единственное, на что Глеб обратил внимание, так это что гаганит, находясь рядом с кристаллическими породами, обладает интересной с точки зрения минералогии способностью наделять их своим цветом. Вот и вся мудрость.
Анна пришла, когда на улице стемнело, а вместе с ней вернулся и кот.
– Почему-то я так и думала, что вы не станете утруждать себя покупкой продуктов, – заявила она с порога, протягивая Глебу сумку. – Держите. Но запомните, я в посыльные не нанималась.
– Как и я! – подал голос Порфирий Григорьевич и, запрыгнув на кровать, принялся вылизывать лапку.
– Извините, Анна Витольдовна, что обременяю, но, говорят, я теперь знаменит, так что воздержусь от прогулок. Хотя есть у меня одна мысль… – начал Глеб.
– Мне уже не нравится, – фыркнул кот.
– Вы же всё равно сделаете по-своему, так хоть расскажите, что у вас на уме. – Анна села на край стула и внимательно посмотрела на Глеба.
От её холодного взгляда у того аж слова в горле замёрзли, он подумал, что стоит сейчас признаться, что он её не послушал, и ему крышка. Впрочем, терять было нечего, и Глеб начал рассказывать, как наведывался вчера к владельцу «Авроры» и что именно узнал.
– Понимаете, если вы сумеете достать эти снимки, то всё, нет Морозова. Никакой Василий Николаевич его не спасёт, потому что одно дело закрывать глаза на слухи и доводы без улик, а другое отвернуться от чудовищных кадров, сделанных этим живодёром. Наверняка он и себя снимал, подобные психи не могут отказать себе в этаком удовольствии, потом ещё и пересматривают тёмными ночами, планируя новое преступление. Так что всё в ваших руках, – закончил Глеб и выжидающе взглянул на начальницу.
Та потупила взор, словно разглядывая грязные разводы на половицах, затем посмотрела на Глеба: