Стоя за портьерой ни жив ни мёртв, Глеб слышал только стук собственного сердца. Вот уж действительно, на волосок от гибели. Зато он узнал даже больше, чем планировал. Например, что Морозов непричастен к похищению. Это, конечно, меняло дело, но не настолько, чтобы прекратить расследования. Ведь убийства он не отрицал? А ещё выходило, что Константин Сергеевич обо всём знает и всё то милосердие, что он проявил по отношению к нему, Глебу, лишь пыль в глаза.
Глеб сжал кулаки. Быть марионеткой в чужих руках звучало скверно. Больше он не позволит себя обдурить. Но сейчас надо было выбираться отсюда, и как можно скорее. Выждав ещё пару минут, он быстрым шагом покинул кабинет и поспешил к лесенке, ведущей вниз.
Несмотря на свет в доме и слуг, ему сказочно повезло. Он остался незамеченным и без помех добрался до заветного оконца. Подтянувшись на руках, он выбрался на улицу и с удовольствием глотнул ночной воздух.
– Глеб? – прошептал Андрей, выходя из тени.
– Так точно, – отозвался тот и, пригнувшись, побежал к кустам.
Он только успел подумать, как всё удачно прошло, когда услышал собачий лай. Луна как раз вышла из-за туч и осветила сад. От дома по лужайке к ним мчались псы.
Прятаться было бессмысленно, оставалось лишь одно.
– Беги! – крикнул Глеб и припустил к забору.
Рядом, сопя, бежал Андрей. До заветного лаза оставалось всего ничего, когда аурографист вдруг запнулся и во весь рост растянулся на земле.
Лай раздавался у ближайших деревьев, а в доме началась суета. Местные поняли, что на территории посторонние.
Глеб, чертыхнувшись, подхватил друга, помогая тому встать, и потянул за собой.
– Очки, мои очки! – запричитал Андрей, пытаясь вырваться.
– Да к чёрту их, купите новые, – рыкнул Глеб, не отпуская аурографиста.
Андрея он толкнул в лаз первым, потом скользнул сам, но, даже оказавшись на улице, не подумал останавливаться. Так они и бежали по дороге, пока дом Морозова не скрылся из вида.
Глава 17
Глеб с Андреем, которому явно тяжело давались пробежки, пронеслись квартал или два, прежде чем свернули в переулок и дали себе передышку. На аурографиста было грустно смотреть. Даже в темноте было видно, как раскраснелось его залитое потом лицо, а глаза подслеповато щурились.
– Ну и дел мы с вами наворотили, Глеб Яковлевич, – тяжело дыша, сказал он.
– Всё в порядке, Андрей, никто нас не видел, – попытался успокоить товарища Глеб. – Узнали всё, что хотели. Всё прошло в лучшем виде, как у настоящих шпионов.
– Очень на это надеюсь, – ответил аурографист, утирая платком лицо. – Но больше я на такое ни в жизни не пойду, даже не уговаривайте. Мне казалось, что за нами гонятся.
– Это просто эхо наших шагов было, успокойтесь.
– А собаки? – плаксиво спросил Андрей.
– Ну что, собаки? Подумаешь. Не догнали же? А из охраны никто даже ухом не повёл, мало ли какой бродячий кот их гончих потревожил, чего суетиться.
– Я очки потерял из-за всего этого безумства! – возмутился Андрей, щурясь и моргая. – А мог и с жизнью расстаться вообще-то!
– Да прекратите, друг мой. Купите новые. Главное, что мы узнали всё, что хотели.
– Вам что-то удалось разузнать? – тут же оживился Андрей, явно передумав продолжать причитания о потерянных очках. – Вы видели девушку? Елизавета Михайловна там?
Глеб покачал головой.
– Оказывается, господин Морозов непричастен к её исчезновению, – сказал он. – Любопытно. Он предполагает, что та сбежала в какое-то романтическое приключение.
– И как нам это помогает в расследовании? – недоумённо спросил Андрей. – Одного подозреваемого можно исключить, это хорошо. Но у нас и девушка пропавшая, и целая куча трупов в лесу. И одно с другим не вяжется, получается, так ещё и улик, считай, что никаких!
– Пока не представляю, – сознался Глеб. – Расскажу завтра Анне Витольдовне о нашей дерзкой разведке, опыта у неё побольше в полицейских делах, может, прикинет, что к чему.