– Объяснись, – настаивает она.
Я твердо встречаю ее взгляд, не обращая внимания на попытки Сэма меня перебить.
– Мы пытаемся выяснить, вдруг в тот вечер он был не один.
Сисси застывает, ее лицо выражает полное недоумение. Постепенно до нее доходит смысл сказанного. В ее глазах мелькает нечто темное – то ли ужас, то ли ярость.
– Вы считаете, его столкнули?
Сэм поднимает руки, словно защищаясь.
– Разумеется нет! И в мыслях не было. – Ну да, конечно.
– При чем здесь его намерение продать «Нун Пропертис»?
– Мы как раз собирались вас об этом спросить.
Сисси погружается в глубокое раздумье, покачивает головой, словно пытаясь уразуметь, как одно связано с другим.
Она явно искренне огорчена. Отчасти потому я и задала этот вопрос – хотела увидеть реакцию Сисси и понять, так ли она удивлена, как и я сама.
– У нас с вашим отцом были сложные отношения, но я всегда испытывала к нему теплые чувства. Очень теплые…
Она умолкает, будто борется с собой, не решаясь продолжить, но затем что-то заставляет ее нарушить молчание.
– Раз уж зашел такой разговор… Ваш отец пытался со мной связаться. Он не оставил сообщения, и я не знаю, что он хотел сказать. Может, это не имеет значения, но он мне звонил. Дважды.
Сэм мгновенно напрягается, садится ровнее.
– Когда именно?
– Вечером, незадолго до смерти.
Сорок восемь лет назад
– Лиам?
Он узнал ее, не оборачиваясь, – по приглушенному голосу, еле пробивавшемуся сквозь шум снегопада и городской суеты. По едва заметному колебанию воздуха, благоговейно расступавшемуся перед ней. Кори старалась казаться равнодушной, но Лиам чувствовал – это больше, чем просто вопрос.
Лиам вернулся домой впервые за два с лишним года. Последний раз он приезжал в Мидвуд только на выпускной Джо, где, конечно же, присутствовала и Кори. Он хорошо помнил тот день: ее очаровательное платье в цветочек, изящную заколку в волосах. Она была воплощением юности и красоты.
Приняв решение проявить благородство, он свернул в противоположную сторону, позволив ей провести этот день без него. Однако глубинный мотив такого поступка крылся в желании уберечь самого себя. Лиам прекрасно осознавал последствия их возможной встречи – именно такой сценарий разворачивался сейчас в злосчастном винном магазине на авеню Джей, где он не смог удержать в себе бурю эмоций.
Кори закуталась в теплый шарф, из-под лыжной шапочки выбивались роскошные локоны. На черном пальто и бумажном пакете с винными бутылками – россыпь снежинок. Казалось, будто с момента их расставания не прошло и секунды. Где же он был все время? Какие дела могли оказаться настолько значимыми, чтобы заставить его пренебречь этим драгоценным моментом?
– Кори, – произнес он.
– Как дела?
– Хорошо.
Неправда. Еще вчера на подобный вопрос Лиам ответил бы однозначно: лучше не бывает. В университете он преуспевал во всем, что подлежало оценке (лекции, практические работы, факультативные занятия), и в том, что не подлежало, – например, в ежедневной утренней пробежке от общежития до библиотеки. Там, в этих стенах, он чувствовал себя по-настоящему счастливым, не мог нарадоваться своему месту и возможности учиться.
Но стоило увидеть Кори, как весь мир словно растворился. Остались только они двое.
– А у тебя?
– По-прежнему, – ответила она с натянутой улыбкой и пожала плечами.