– Я презираю ее за то, что она бросила меня там на три года. – Она дернула подбородком, указывая на фото у него в руках. – Знаете, раньше я постоянно шутила. Обычно удачно. Умела всех рассмешить.
– Мне рассказывали. – Эшби замолк, обдумывая следующие слова. – Но еще не все потеряно.
– Вот уж вряд ли. Не думаю, что смогу стать прежней.
– Ваша прежняя личность еще может вернуться. Пусть хотя бы частично. – Он посмотрел ей в глаза, что уже давалось легче. – Вы бы этого хотели?
– Вернуться?
– Вроде того. Может быть. Не знаю.
Фонтейн не сразу нашла ответ.
– Та Джуди была слабой.
– Не такой уж и слабой. Она выжила.
– Тут вы правы.
– Не понимаю, почему мы все время смотрим свысока на себя прежних, – заметил Юрайя. – Нужно быть благодарными. Ценить себя такими, какими мы были, а не стыдиться. – Сложив все обратно в коробку, он закрыл ее крышкой и встал, проскрежетав ножками стула по цементному полу. – Сейчас сдам вещдоки и провожу вас наверх.
Это получилось ненамеренно: своим «провожу» Юрайя словно лишний раз напомнил о том, что она здесь лишь гость и что он сделал ей одолжение, разрешив просмотреть содержимое коробки.
Джуди раздраженно хмыкнула и тоже встала.
– Вы ошибаетесь на мой счет.
– Не знаю, может, и так, но вы меня немного пугаете. – Сомнения относительно уместности слова «пугать» он оставил на потом. – Послушайте, Джуди. – Эшби поднял коробку и прижал к животу. – Реадаптация требует времени. Вам, наверное, кажется, что прошли недели, но на самом деле вы на свободе совсем недавно, всего несколько дней. Это ничто. Вы как солдат, вернувшийся с войны домой. Сейчас у вас переходный период, и вам нужна психологическая помощь. Нужно заново научиться жить среди людей. Вот на чем вам следует сосредоточить внимание. Я привел вас сюда только для того, чтобы показать: у нас всё под контролем. – Он надеялся, что эти слова хотя бы немного ее обнадежат. – Идите домой и занимайтесь собой.
Эшби замолчал.
Господи, она снова впилась в него взглядом.
– Каким мылом вы моетесь? – спросила вдруг Джуди.
– Что-что? – Сначала ему показалось, что он ослышался. – Не знаю. Просто беру с полки первое попавшееся, лишь бы не пахло какой-нибудь гадостью. – Он нахмурился. – Вы слушали, что я вам говорил?
– Чувствую сладкую нотку, миндаль, что ли.
Прошло еще несколько секунд, прежде чем до него дошло.
– Понятно, ощущения у вас до сих пор на максимуме.
Фонтейн кивнула.
– Так странно.
– Если вам не понравились мои идеи, можете попробовать себя в парфюмерной индустрии. Тонкое обоняние будет большим плюсом.
Юрайя попытался пошутить, но без уверенности, что она оценит его юмор. В конце концов, причина ее чувствительности была далеко не смешной.
Джуди покачала головой и, похоже, едва не улыбнулась, хотя понять было трудно. Но потом, сохраняя ту же бесстрастную манеру, она сказала нечто такое, что просто убило Эшби. Убило на месте.
– Я жила в коробке. Не надо запихивать меня в другую.
Детектив издал тихий придушенный звук – не то стон, не то всхлип.
– Я не собираюсь торчать дома и учиться вязать, – отрезала она. – Я пойду на стрельбище практиковаться в стрельбе. И пройду курс самообороны, чтобы освежить навыки. И еще, – она сделала паузу, – буду учиться водить мотоцикл.