– Иногда в расследовании исчезновения возникает подозрение в убийстве. Наверное, кто-то попросил меня что-то выяснить. Извините. – Она пододвинула фото обратно к нему. – Такую не помню. Ее в итоге нашли?
– Нет.
– А где мои блокноты?
– Я не заметил в них ничего выдающегося.
Он передал ей блокноты на спирали вроде тех, которыми дети пользуются в школе. Разноцветные, в широкую линейку, почти все страницы исписаны. Чтобы прочесть каждый блокнот, потребовалось бы несколько часов, а то и дней, если отнестись к делу добросовестно, и все же Эшби прочел их. Не очень тщательно, но прочел.
Фонтейн полистала один блокнот, другой и, видимо, пришла к тому же заключению относительно затрат времени.
– Если бы я могла взять их с собой…
– Исключено. Сами знаете.
– А если меня восстановят в отделе?
– Не стоит и надеяться: этого не будет.
– Неужели? А почему нет? Из-за того, что со мной произошло? Потому что я оказалась недостаточно сообразительной, чтобы избежать похищения?
– Это тут ни при чем.
– Потому что я слишком травмирована?
Джуди наблюдала за ним в своей раздражающей манере, и Юрайя уловил момент, когда она пришла к окончательному выводу.
– В этом и дело, правда? – спросила она. – По лицу вижу.
Детектив сложил блокноты стопкой и спрятал их обратно в коробку, потом собрал фотографии, постоянно чувствуя на себе взгляд собеседницы.
– Пожалуй, работать в убойном отделе вам не стоит, – выдавил наконец Юрайя.
«Не смотри на нее», – приказал он себе.
– А где стоит? Где вы представляете меня через месяц, детектив Эшби? А через шесть месяцев? Два года? За стойкой в кафе? Или за прилавком на бензоколонке?
Новая нота у нее в голосе поколебала его решимость, и он решился взглянуть. Джуди была в бешенстве. Возможно, так даже лучше, чем пугающее отсутствие эмоций.
– Не знаю, но только не здесь, – тихо, но твердо ответил он.
– Правда? А я вот не вижу себя ни в каком другом месте. – Она откинулась на спинку стула, скрестив руки. – И что же вы хотели бы мне предложить? Умираю от любопытства.
– Радуйтесь жизни. Ходите в кино. Читайте. Найдите себе хобби. Если все это кажется слишком гедонистическим, можно помогать в убежище для женщин или в ночлежке. В приюте для животных. Ну не знаю. – Он покопался в фотографиях, пока наконец не нашел нужную: ее портрет с насмешливой улыбкой на лице. Взяв снимок двумя пальцами, он развернул его и показал ей: – Заодно, может, и найдете эту девчонку?
Она едва взглянула на фото.
– Этой девчонки больше нет.
– Как знать.
– Нет.
– Вы говорите так, будто ненавидите ее.
– Может, и ненавижу. – Джуди удивленно подняла брови, словно собственные слова стали для нее неожиданностью. – И вы правы: это девчонка, а не взрослая женщина.
– Нужно быть добрее к себе.