Да, а еще много денег. Скорее всего, и то, и другое сыграло роль для мамы, когда та снова решила выйти замуж. Если Фрэнки чувствовала горечь предательства, то не могла не отметить, что с появлением Мартина они больше не бедствовали, как в те два года. Тогда пришлось потратить все сбережения, даже залезть в долги в попытке победить рак папы, но болезни плевать на количество денег.
– Ладно. Мне надо идти.
– Фрэнни?
– Ну?
– Я просто хочу, чтобы ты поняла. В наше время себя-то тяжело прокормить, но единственное, о чем я переживаю, – ты. Тебе всего шестнадцать, ты не знаешь, каково это, когда от тебя зависит жизнь другого человека. Не суди Мартина за протянутую руку помощи. Он не заслуживает этого.
– Обязательно подумаю над этим, – с долей язвительности проговорила она. – Пока.
Звонок разъединился. Фрэнки положила телефон на кафельную подставку и выключила воду. Предвкушение скорого тепла омрачилось разговором с матерью. Она там, дома. Легко ей рассуждать о шансах. А кто-нибудь догадался дать шанс Фрэнсис?
Словно опомнившись, она снова схватила телефон. Услышать голоса Лив и Майры стало неожиданно важно. Несмотря на браваду, чувствовала она себя одиноко. Фрэнки набирала номера, но ни одна из подруг трубку не взяла.
«Привет, это Лив. Если хотите что-то сказать, то подгребайте на офигенную вечеринку к Бэт Симмс!» – прозвучал автоответчик.
До этого незаметный гул люминесцентных ламп стал оглушающе громким. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем до Фрэнки дошел смысл сообщения. Пожалуй, мысль, что лучшая подруга связалась с их врагом, стоило ей уехать из Лондона, ударила сильнее всего. Ведь Оливия знала, как тяжело было переживать предательство матери, как это травило душу Фрэнки. Тогда почему она поступала так же?
– Отлично! Хорошо повеселиться, – со злостью выплюнула она и тут же почувствовала, как щемящая фантомная боль прокатилась по мышцам.
Раньше она не понимала людей, которые опускали руки, столкнувшись с бедами, уходили в себя. Теперь же ощутила, каково это – остаться за бортом. Ее разом вырвали из привычной среды обитания, отрезав практически все связи с внешним миром, и запихнули сюда. К черту на рога.
Наверное, тому виной были здешние невзгоды, но мысли ее вернулись к рассказу ребят. Пользуясь возможностью, Фрэнки ввела запрос, касающийся происшествия в Байбери. Первыми в поиске значились обычные данные о деревне, далее следовала статья о сельскохозяйственной выставке в Уилпшире, афиша праздника урожая. И лишь через несколько ссылок она нашла упоминание о трагедии в девяносто втором. Ни имен, ни подробностей. Ничего, что могло бы утолить любопытство Фрэнки. Информация приводилась из «Новостей Байбери», где вскользь упоминали, что в парке найдены два тела несовершеннолетних. Ни фотографий, ни результатов расследования найти не удалось. Ярко преподнесенная история тут же поблекла, став похожей на множество одинаковых сухих сводок из криминальных хроник в газетах. Фрэнки с легкостью выбросила ее из головы.
Когда она сняла халат и погрузила по очереди ноги в воду, волоски на коже встали дыбом, и ее передернуло.
– Ух, спасибо Господу за маленькие радости.
Вода полностью приняла в теплые объятия, мягко укачивая. Фрэнки в блаженстве закрыла глаза. Было слышно, как потрескивала пена и капало из кранов. Все-таки странно, что за такие бешеные деньги, которые отдавали за учебу в Вудхаусе, руководство до сих пор не решило проблему с отоплением. Они, конечно, привыкли в холодное время залезать с грелкой в кровать, но ведь еще начало осени. Даже не зима! В конце концов, что насчет здоровья детей?
Из потока мыслей Фрэнки вывело усиливающееся электрическое жужжание. Она открыла один глаз. Вот еще проблема школы.
Отчего-то было некомфортно в этом месте. Такое случалось с ней только в гостях у деда. Когда приходилось бежать до выключателя, потому что в старом доме, где скрипела каждая половица, темнота пугала. Будто чьи-то невидимые глаза пристально следили, а во мраке углов кто-то выжидал своего часа. Потому засыпала она, глядя на дверь, и все мерещилось, что та медленно открывается.
Лампы на потолке мигнули. Затем еще раз и вмиг погасли.
– Вот дерьмо! – Фрэнки резко села, брызгая водой на пол. – Этого не хватало!
Комната погрузилась во тьму.
Тишину нарушало только ее дыхание и падающие из крана капли, как будто побежавшие быстрее. Рука сама рванулась к телефону Рут; она успела нажать на кнопку, но мокрые пальцы не смогли удержать его. Сердце рвано трепыхнулось.
– Черт. Если это очередной дурацкий розы-грыш…
Фрэнки схватилась за бортики. Когда поставила ноги на пол, окно с грохотом открылось. Она испуганно вскрикнула.
Тюль взвился, точно парус. Зашелестели занавески в душевых, а свет загорался и сразу же гас. В новой короткой вспышке Фрэнки показалось, что в одной из кабин стоит силуэт.
– Фрэн-сис…
Тело парализовало холодной иглой ужаса. В ушах зашумела кровь. Сдавило грудь. Такого животного страха она никогда не испытывала.
Точно под гипнозом, она смотрела, как в проблесках света фигура, сотканная из тьмы, становилась ближе и ближе.
Надрывное хриплое дыхание заглушало все звуки:
– Фрэн-сис… помоги…