— Чел! Ты полсотни тыкв по земле размазал! Да он от злости обделается!
— Я не разбивал столько!
— Стопудово это ты! И, если пойдёшь за велосипедом, Фаулер до этого допрёт.
— Ну… я… я сам его заберу!
— В смысле вернёшься туда и заберёшь? — Роджер заржал. — Да ты не сможешь, струхнёшь!
— Заткнись!
— Всё-всё, не пыхти, шмакодявка, которая бегает от тыквенного поля.
— Ну ты и козёл!
— Да хотя бы не трухло!
— Пошёл ты! — взбешённый Деклан вскочил из-за стола и кинулся к выходу.
— Да-да, сбеги и спрячься, Деблан. Это ты умеешь!
Деклан пулей долетел из столовой в учительскую. Он позвонил родителям, что заболел и хочет домой. Потом повесил трубку, сел и стал дожидаться мамы. Секретарь что-то набирала на компьютере. Больше в учительской никого не было. Из столовой доносился далёкий приглушённый гомон. Деклан вздохнул.
В субботу перед Хэллоуином декланова семья решила купить несколько тыкв. Деклан пытался прикинутся больным, но родители на это не купились. Они сказали, что ничего с ним не случится, если потеплее одеться. Отец Деклана запарковал фургончик прямо у фаулеровской фермы и мальчик шагнул наружу — в чёрных зимних ботинках, самой большой зимней куртке, застёгнутой до носа, чёрных очках не по размеру, надвинутой на лоб вязаной шапке и самых обычных синих перчатках. Когда Деклан зашёл с родителями на тыквенное поле, пот капал у него с носа — единственной части лица, которая оставалась на виду.
На поле было полным-полно народу. При дневном свете оно выглядело совсем по-другому, чем ночью. Может, причина была в солнечном свете или в людях, но сейчас Деклан не боялся, что на него нападут. Взамен на него навалился страх, что один из Фаулеров опознает его и сообщит родителям, кто раздавил «полсотни тыкв». Самым плохим было то, что мальчик не знал никого из фаулеровской семейки и даже сколько их вообще. Любой тут мог оказаться Фаулером — любой мог опознать Деклана.
В конце концов, его родители отобрали четыре тыквы побольше и притащили их взвешивать в сарай. Двери были распахнуты настежь, а в проёме поставлена пара столов. За этими столами двое мужчин и женщина (предположительно из легендарной фаулеровской семейки) взвешивали и продавали тыквы. Плату принимал рослый мужчина, на взгляд Деклана глубокий старик, но ещё довольно крепкий; он не трясся и не кряхтел, как большинство знакомых мальчику стариков. Одет он был в клетчатую куртку поверх комбинезона, возрастом явно не уступающего самому Фаулеру. На замызганной бейсболке красовался незнакомый Деклану логотип.
Потом на глаза Деклану попался его собственный велик, прислонённый к стене сарая, прямо у всех на виду. Деклана затопила паника. Он надеялся, что отец не заметит. Мальчик глянул на старика и оказалось, что тот смотрит прямо ему в глаза, сквозь чёрные очки, сощурясь и нахмурившись. У Деклана сердце ушло в пятки. Он медленно и осторожно повернулся в другую сторону.
— Тридцать восемь долларов, — сообщил отцу Деклана старик. — Неплохо вы набрали.
— Да, они просто чудо! Когда дети за них возьмутся, на кухне будет полный бардак.
Декланов отец расплатился за тыквы и старик отошёл в сторонку за сдачей. Из-за этого велик оказался отлично виден. Как будто именно этого старик и хотел.
— Смотри, Деклан, это вроде твой велосипед?
— А? Ну нет. Мой велик дома, в гараже.
— Ого. А кажется, точь-в-точь твой.
— Ну да, похож. Но это не мой.
Вернулся старик, со сдачей и пожеланием доброго дня. На выходе Деклан обернулся и заметил, что Фаулер опять на него уставился. Хотя теперь с другим выражением; Деклану показалось, что он... разочарован.
Всё слишком далеко зашло; Деклану было необходимо поскорее забрать свой велик обратно. Хорошо ещё, что, когда они приехали домой, отец не заглянул в гараж, так что у Деклана оставался шанс вернуть велосипед и поставить на место, прежде, чем обман раскроется. Мальчик чувствовал себя паршиво, когда наврал отцу, но правда не хотел бы, чтобы тот заплатил за погром на тыквенном поле. Деклан решил опять пойти на ферму и прикинуть, не удастся ли как-нибудь забрать велосипед. Он сказал родителям, что погуляет с друзьями, но отправился к Фаулерам.
Уже почти стемнело, когда он до неё добрался. На ферме ещё оставалось немало народу, так что затеряться в толчее оказалось нетрудно. Деклан с расстояния наблюдал за сараем, ожидая хоть какой-то возможности забрать велосипед, но за столом всё время кто-то был. Во всяком случае, хоть не старик — он нигде не показывался. Пока ещё длился день, в основном Деклан боялся опознания, но сумерки сгущались и его всё больше тревожило то, что тогда на него напало. Наплевать, что там скажет Роджер, на поле всё-таки что-то было. Солнце опускалось за горизонт, а по ферме расползались мрачные тени и вместе с ними росла боязнь привидений, демонов и фермерских детей-уродцев. И тут, как нарочно, чья-то рука цапнула декланово плечо.
— Эй, Деблан. Ты что, в засаде?
— Блин, Роджер, ты меня до усрачки напугал.