Рысюхин, ровно в двадцать два - отбой!: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вась, только ты не вздумай повторять. Шутить про военных и их вменяемость безнаказанно могут только сами военные, на остальных они обижаются. И то, что ты, как маг, военнообязанная и у тебя военная кафедра есть — не считается, ты для них всё равно штатская, так что — затаят. Не обязательно, но с большим шансом.

— Ладно, это всё ерунда. Ириска где?

— Утром в Червень уехала, на дежурство в больнице. Завтра утром вернётся, отоспится — и с обеда примерно будет в полном твоём распоряжении. Кстати, у тебя завтра занятий разве нет?

— А я прогулять решила. Последняя возможность с тобой перед твоим отъездом попрощаться, да и Ире давно уже надо сочувствие высказать, дальше тянуть неприлично. Да и занятия завтра так, на «отцепись» в основном. Практикум по фехтованию у меня всё равно будет, девочкам всем ставят, кто себя саму не поранит, медитацию здесь на Изнанке отработаю, а лекция — перепишу конспект. Всё равно она не профильная, зато лектор всё норовит за руку ухватить всех девчонок, учтивость проявляет. А у самого руки — вечно холодные и словно мокрые какие-то, как у жабы сиськи!

— Юра!

— А что «Юра» то⁈ Я вообще сижу, молчу и слушаю!

Я сильно удивился возгласу Маши, да и Ульяна с Василисой — тоже.

— Сейчас-то да, молчишь! А чьи «сиськи», а⁈

— Судя по словам Василисы — жабьи.

— Я про то, где она такого набралась? И от кого?

— Откуда я знаю⁈ Может, у жабюк своих драгоценных нащупала! — Василиса хихикнула.

Я же был намерен отпираться до последнего и ещё чуть-чуть, поскольку главное правило — или одно из главных — это «не признавайся!». Ещё важная заповедь «не попадайся», но даже если попался, сознаваться всё равно нельзя, это только усугубит наказание. Тем более, в такой ситуации, когда ни про какое «попался» и речи нет, есть только подозрения, неважно, насколько обоснованные.

— Ты не увиливай, а кайся: ты научил?

— Всё-всё, я понял. Здесь, как в случае с военными: шутить про сиськи имеют право только те, у кого они есть.

— Юра!!!

Интересно, они репетировали, что ли? Вдвоём? Василиса-то, как единственная нормальная, сидит и ржёт. И чего такая бурная реакция, угадал, что ли⁈ Но спрашивать на всякий случай не буду, мало ли — нервные они какие-то.

— У меня нет — поэтому я про них и не шучу, так что…

В общем, замяли тему, а Вася втихаря показала мне большой палец. Остаётся только вопрос, что именно она оценила. Потом готовились к ужину, ужинали, а Вася тискала Мявекулу, наших детей, Муркентия, Мурыську по очереди и вперемешку.

В субботу утренним рейсом вернулась Ира. Если честно, специально подогнал и расписание, и маршрут автобуса по городу, чтобы её удобно было. Всего в Червене заложили четыре остановки: в Натальино, что около пересечения Червеньского тракта и Могилёвского шоссе стоит, возле рынка, около больницы и на центральной площади. По городу можно было проехать за гривенник между любыми двумя точками, как и в Смолевичах, где столько же стоил проезд на извозчике от вокзала до ратуши, а после конечной автобус отстаивался за городским сквером почти час «для отдыха шофёра», на самом деле — чтобы на обратном пути подъехать к больнице в удобное для Иры время.

В Смолевичах, кстати, остановок было больше: возле больницы на въезде, на переезде через железную дорогу, на центральной площади, напротив почты и на вокзале, где и назначили конечную, а выезд обратно — через полчаса «на отдых». Который заканчивался как раз после прибытия поезда, утром — сразу двух, с обоих направлений.

Ира, увидев Василису, спать не пошла. Более того — поговорив несколько минут обе расплакались в обнимку, и так ушли в Ирину комнату. Вышли оттуда обе только к обеду, одинаково припухшие не то от слёз, не то спросонок. А сразу после обеда позвонил граф Соснович. И был он, судя по голосу, очень обижен, как оказалось позже, после всех обязательных реверансов — на меня! Что я запустил автобусный рейс, никого об этом не предупредив и никак это дело не отметив.

— Потому, Евгений Борисович, и не объявлял, что нет ещё никакого регулярного маршрута, и рейсов, как таковых тоже нет.

— Да? И что же тогда ездит от вас ко м… в Смолевичи и обратно⁈

— Измерительное оборудование.

— Простите⁈

— Определяем, есть ли спрос на эту услугу и как он велик, для чего взяли вахтовый автобус, предназначенный для перевозки рабочих по Изнанке. Несколько недель этот паллиатив покатается в Смолевичи и в Червень, за это время мои люди доведут до ума проект нормального автобуса и изготовят небольшую серию, другие люди определят сумму расходов, сроки окупаемости и цену билетов, третьи — составят и согласуют расписание. И после этого, когда я вернусь после дежурства в канцелярии Свиты, торжественно откроем автобусное сообщение. Где-то в начале апреля, вряд ли раньше.

— Надеюсь, открывать будете не только у себя в Рысюхино?

— Нет, конечно! Хоть все четыре маршрута и сходятся здесь, у нас, но и Смолевичам, как я понимаю, праздник нужен.

Что такой же праздник нужен и Червеню я благоразумно упоминать не стал: два новых районных города, ставших таковыми даже не из уездных, а из центров поветов, да ещё и расположенные рядом, постоянно, как выражается дед, «пиписьками мерялись». Насчёт того, у кого лучше получается быть столицей района. У Смолевич был козырь в виде железной дороги и графа Сосновича, что дало преимущество в населении и промышленности. Червень зато имел свой гарнизон и своего военного коменданта, но в целом всё равно потихоньку проигрывал, и тут вдруг появился шанс на рывок в моём лице.

— Погодите, как четыре маршрута⁈