Рысюхин, ровно в двадцать два - отбой!: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Дед тоже прокомментировал:

«Да уж, с таким Леопольдом придётся жить дружно, хочешь того или нет!»

Не сразу вспомнил тот странный мультфильм про кота и двух мышей. Ну, у того Леопольда тоже был потенциал, не хватало системности воздействия. Уж очень легко и быстро он верил своим антагонистам на слово.

Глава 23

Утро заставило вставать собираться и ехать снова в Червень. Словно на службу, или на учёбу в Буйничи. Нет, ностальгия — это, конечно, в чём-то хорошо и где-то даже может быть приятно, но подобное развлечение перестаёт меня радовать. Надеюсь, сегодня мы жильё для Ириски если не купим, то как минимум выберем, и дальнейшее оформление я с чистой совестью свалю на своего секретаря. У него, если что, и лицензия шофёра есть, и гражданская версия РДА в наличии. Да-да, как это ни смешно, но появилось и такое явление, причём довольно давно, и не только в подарочном исполнении для особо важных лиц, которое по броневой защите превосходит версию армейскую. Смешно от того, что сам РДА — это военная версия моего «Жабыча», но после двойной конверсии получился другой автомобиль. Как перевод художественного текста на другой язык и обратно отличается от оригинала, например. Плюс выловлены все, какие только проявились, «детские болезни» и ошибки, так что тиражируем при необходимости именно этот вариант, который «внук Жабыча», он же «Жаб Жабыч» или «Жабыч в квадрате», либо же просто — «квадрик».

Он оказался намного удобнее в качестве разъездного автомобиля, чем пикап, а потому их бегает по поим владениям и окрестностям уже где-то десятка полтора. Дожили — количества автомобилей у меня в собственности не знаю, особенно с учётом грузовиков. У того же Козелевича уже целая служба под началом, тут тебе и механики, и слесаря, и станочники, и даже свои два шофёра в комплекте с пикапом и трёхосным грузовиком, за запчастями ездить. И «квадрик» у самого Козелевича, но он не в счёт.

Пока пытался посчитать по памяти, сколько «квадриков» у нас в хозяйстве — успел спуститься в подвальный гараж, где уже ждал секретарь за рулём моего «Жабыча». Вот, кстати, отличие от студенческих времён: тогда у меня шофёра не было, сам рулил. Пока ехали — успели обсудить кое-какие дела и судьбу трёх писем, которые пришли из трёх разных инстанций с запросами, два из которых показались мне, мягко говоря, странными, а одно — просто восхитительным в своей наивной наглости. С теми людьми, что хотели странного, а именно — получить от меня какие-то отчёты, словно я управляющий в их ведомстве на службе состоящий, решили вопрос быстро — пошлём встречные запросы о том, с какого числа и в каком качестве я состою у них на службе, если намёк не поймут и продолжат свои требования — будем игнорировать, пока не надоест. Если надоест им — хорошо, если нам — то к тому времени придумаем, кому жалобу посылать, чтобы краник закрутили. Но вот третье…

Ребята из какого-то совершенно неизвестного ни мне, ни Рышарду, ни Беляковым благотворительного общества с названием, в принципе не позволяющим догадаться, чем именно они занимаются, прислали не рекламные буклеты и не просьбу о помощи. Нет — в конверте лежало письмо с простым вопросом — какую именно сумму мы хотели бы пожертвовать их обществу в этом году. И платёжное поручение со всеми реквизитами и незаполненными полями для суммы цифрами и прописью. Здорово, да? То есть, то, что мы не просто готовы, а даже хотим что-то им пожертвовать принималось по умолчанию, без обсуждения. А также и то, что в другие годы жертвовать тоже готовы, пусть и другие суммы. Я таких оригиналов до сих пор не встречал, Рышард — тоже. Просто послать их казалось слишком примитивным шагом, словно бы проиграть им в некоем странном соревновании фантазии. Отправить одну копейку — тоже не получалось: свободным было только поле для рублей, в графе для копеек стояли нули. Вероятно, эту идею или они предугадали, или кто-то из ранее охваченных рассылкой её использовал. В любом случае — брезгуют они копеечкой. Что и понятно: бланк платёжного поручения, конверт и марка куда дороже копейки обойдутся, копеек в семь-восемь, пожалуй.

Решили — сперва выясним, по разным каналам, что это за затейники такие, а потом будем решать — наказать за наглость или наградить за фантазию. Как там, кстати, господин Подпёсок поживает? Давно не интересовался, даже неудобно немного: вспоминаю, только когда мне от него что-то надо, да когда поздравления к праздникам подписываю, он у меня в листе рассылки значится. Да, эти поздравления ему тоже на репутацию работают, но надо будет по случаю и что-то посущественнее отослать, в пределах разрешённых к получению в подарок сумм, разумеется, чтобы не подставлять человека под претензии Надзора. Ну, или как оплату за консультацию — надо, кстати, у тестя моего узнать, разрешено ли жандармам такие консультации давать., если они не касаются дел, находящихся в производстве.

Ира после смены выглядела одновременно уставшей, но довольной, причём усталость не та, что с ног валит. Тем не менее, поинтересовался:

— Как первый день? Как сама? Готова ехать дома смотреть, или перенесём на завтра, а сегодня отоспишься?

— Нет-нет, всё в порядке. И день хорошо прошёл, и ночь спокойная выдалась, даже поспали с напарницами по очереди часов по пять каждая. Сейчас, вот, чаю крепкого напилась — и следующие часа три буду бодрячком. Ну, а там видно будет.

— Слушай, у тебя при себе вроде сумка была ещё, помимо сумочки и торта. Забыла, что ли⁈

— Нет, там вещи были, которые я на дежурство принесла: своя кружка, миска, ложа-вилка, полотенец пара. Можно, конечно, из казённого подобрать — но своё оно и приятнее, и правильнее. Ну, и ещё кое-что, из личного, что тебе знать не нужно. Полотенца потом в стирку надо будет забрать, вместе с халатом — не хочу, чтобы в больничной прачечной чужие люди с чужим бельём стирали. Понимаю, что всё будет чисто, даже стерильно, но — не могу так, душа не принимает, при мысли, что мой халатик с чьими-то кальсонами вместе стирался, будь он хоть сколько угодно чистым и крахмальным. Это даже не брезгливость, от неё будущих медсестёр отучают быстро, или отчисляют, просто — не могу. Уж лучше сама постираю, или в городе в прачечную сдам. Как там мой Муркентий, не изорался от скуки взаперти?

— Выскочил из комнаты при первой возможности, познакомился с Мявекулой и носились вчера по дому весь день, пока их Мурыська не поймала и не заставила успокоиться. Кстати, я только вчера, когда их всех вместе увидел, понял: у всех троих имена на «М» начинаются. Причём я это не специально, просто совпало. У тебя следующее дежурство по больнице когда будет?

— На этой неделе у меня только двое суток, чтобы втянуться, до нормы в шестьдесят часов[19] добрать можно будет или тремя сутками на следующей неделе, или работой в провизорной, часть лекарств больница готовит сама, а это, как-никак, моя основная специальность. Да и для научной работы в любом случае нужно будет в резюме именно работу фармацевтом указывать, чтобы было меньше дурацких вопросов. Дежурство следующее у меня с утра пятницы до утра субботы, в среду и четверг можно будет часы добрать в больничной аптеке.

Помощница городского главы, которой я позвонил, как только Ира вышла на крылечко, уже ждала нас на входе в Управу с несколькими картонными укладками в руках. Забравшись ко мне на заднее сиденье, она поздоровалась со всеми по очереди и сразу перешла к делу:

— Я отобрала пять вариантов по вашим критериям, такого, чтобы подошёл идеально, увы, нет — везде есть какие-то недочёты или недостатки. Документы по каждому варианту я собрала в отдельную укладку, можем посмотреть по дороге.

— По дороге не получится: мой секретарь тоже должен посмотреть бумаги, с точки зрения правильности оформления и отсутствия юридических проблем. Дело не в недоверии к вам — ошибку могли допустить те, кто готовили материалы. А секретарь у нас выполняет заодно и функцию шофёра. Если есть поблизости кафе или иное заведение, где можно бы заказать столик в стороне от излишне любопытной публики, то я предпочёл бы начать работу там.

Кафе нашлось быстро, точнее — кофейня, которая уже открылась, но первый наплыв клиентов ожидался где-то через час. Поделили укладки на троих, стали просматривать, передавая по кругу, а помощница городского главы умудрялась комментировать и отвечать на вопросы всем троим сразу. Сразу видно — профессионал!

Один из пяти вариантов забраковал Рышард.

— Здесь указано, что есть второй владелец дома.

— Где⁈ Ах, это… На самом деле нет там никакого совладельца, спился и умер ещё два года назад.

— В документах этого нет, ни из одного представленного документа такое не следует, потому отсутствие второго владельца не доказано.

— Да это все знают!

— «Все знают» — это не довод для суда. И не все — мы, например, не знаем. Более того, если даже всё так и есть — нигде нет данных, что у умершего совладельца нет наследника или наследников. Причём по завещанию наследовать может и не родственник, а срок предъявления прав на наследование ещё не вышел.

Рышард повернулся ко мне:

— Ваше сиятельство! Дом хороший, но сделка юридически не безупречна. Скорее всего, на самом деле никто ничего не предъявит, но по факту — предъявить могут в любой момент. Я бы предпочёл не связываться, но решать вам.

— Зачем тогда приглашать с собой консультанта, если потом не слушать его консультации? Извините, Алевтина…

— Просто Алевтина, ваше сиятельство!

[19] Напоминаю: в мире РОС принят 10-часовой рабочий день, 6 рабочих дней в неделю. На всякий случай: в нашем мире перед ПМВ профсоюзы требовали именно такие условия. На всякий случай-2: если требовали — значит, таких не имели, условия труда были хуже. На всякий случай-3: по всему миру были хуже.