Тайны Ордена Везучих: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Каждый раз одна и та же. Та же сцена, то же ощущение, тот же вход.

Однообразие здесь не недостаток, а способ работы. Вы не ищете новых переживаний и не коллекционируете картинки. Вы делаете одно и то же до тех пор, пока оно не перестанет ощущаться как упражнение и не начнёт ощущаться как воспоминание о чём-то обычном.

Соберём, потому что в этой минуте сходится вся книга.

Сцена подразумевает, а не изображает, поэтому вы занимаете позицию, а не смотрите на предмет. Вход идёт через тело, поэтому вы начинаете с ощущения, а не с изображения. Точка ноль обязательна, поэтому просьба уходит не из напряжения. Минута, а не десять, потому что дольше вы всё равно не удержите, а удержание важнее длительности.

Всё, что было в первых четырёх частях, существовало ради этой одной минуты. Осталось добавить к ней вторую, и это, пожалуй, самая недооценённая часть всей практики.

Глава 25. Благодарность

Вторая минута сессии и самая недооценённая часть всей практики.

Её пропускают чаще любой другой, и понятно почему. Выглядит она как вежливая добавка в конце, что-то вроде хороших манер по отношению к жизни, необязательная любезность после того, как основная работа сделана. Человек, экономящий время, вычёркивает её первой и не чувствует, что потерял что-то существенное.

Между тем она делает работу, которую больше не делает ничто во всей процедуре, и если из трёх минут придётся оставить одну, я бы оставил именно эту.

Вспышка устанавливает конкретное: вот эта минута, вот это окно, вот эта жизнь. Она точная и узкая, и в этом её сила.

Благодарность устанавливает общее условие, лежащее под всяким конкретным содержанием: у меня есть.

И вот механизм, из-за которого она вообще работает, а не просто украшает практику. Благодарность и нехватка не помещаются в один момент. Попробуйте прямо сейчас одновременно почувствовать благодарность и чувство, что вам недодали. Не по очереди, а одновременно. У вас не получится, и не потому, что вы недостаточно старались, а потому, что эти два состояния используют одно место, и занять его может только одно из них.

Это не нравственное утверждение и не призыв быть хорошим человеком. Это устройство, и пользоваться им можно совершенно механически, как рычагом.

Отсюда следует, что благодарность здесь не упражнение в добродетели, а переключатель. Самый надёжный из известных способов на минуту оказаться в положении человека, у которого уже всё есть, причём оказаться не понарошку.

А именно это положение вы и закрепляете. Не список вещей, за которые благодарны, а само состояние имеющего, безотносительно к тому, чего именно.

Минута, сразу после вспышки, не выходя из точки ноль и не открывая глаз.

Две или три вещи. Не больше.

Это главное правило, и нарушают его почти все, причём из лучших побуждений. Человек начинает перечислять: семья, здоровье, работа, крыша над головой, друзья, то, что руки-ноги целы, возможность читать эту книгу. К восьмому пункту он уже составляет опись имущества, к десятому слегка гордится собой за широту души, и при этом не чувствует ровным счётом ничего.

Длинный список это работа памяти. Она заполняет минуту и создаёт ощущение выполненного упражнения, но состояние при этом не меняется, потому что перечисление и переживание используют разные механизмы. Возьмите две вещи. Максимум три.

На каждой задержитесь, пока не почувствуете телом.

Не назовите, а побудьте. Пять или десять секунд на каждой, иногда больше. Вы ищете момент, когда внутри что-то мягко разворачивается, тёплое и негромкое. Пока не развернулось, вы называете, а не благодарите, и лучше остаться на первом пункте всю минуту, чем добросовестно пройти три.

Если за десять секунд ничего не произошло, спокойно переходите к следующей вещи.

Не давите и не пытайтесь себя растрогать: попытка вызвать чувство усилием даёт напряжение, то есть ровно обратное тому, зачем вы здесь.

Самое неочевидное правило главы, и оно прямо противоречит тому, как обычно советуют.

Благодарность за большие вещи работает хуже, чем за мелкие.

Причина становится очевидной, стоит один раз приглядеться. Крупное почти всегда идёт со страхом потери, приклеенным с обратной стороны, и приклеенным намертво.

Вы благодарны за здоровье, и в ту же секунду где-то на краю появляется тень мысли, что его можно лишиться, что возраст идёт и что надо бы провериться. Вы благодарны за близкого человека, и туда же примешивается тревога за него и смутное знание, что однажды всё это закончится. Вы благодарны за работу, и следом приходит соображение, что рынок нестабилен.

Ничего из этого вы не формулируете вслух. Но состояние получается смешанным, и в нём есть та самая нехватка, от которой мы здесь уходим.

Мелкое ничего за собой не тянет.

Горячая вода из крана. Тяжесть кружки в ладони. То, что сегодня не болит спина. Запах чего-то с улицы. Тишина в шесть утра, пока никто не проснулся. Чистая рубашка. Первые двадцать шагов после того, как вышел из дома. Ни одна из этих вещей не содержит внутри страха потери, потому что ни одна из них не воспринимается как что-то, чего можно лишиться. Поэтому состояние получается чистым, без примеси, и именно чистое состояние вы и закрепляете.