Я гнал лошадей так, что карета жалобно скрипела и опасно хрустела, грозясь развалиться на части. Сейчас меня это мало беспокоило — главное успеть. Перед глазами мелькали ужасные картины того, что наемник мог сделать с Калиниными. Я точно знал, что, если не успею и убийца прикончит эту замечательную пару, я себе этого никогда не прощу. Надо было не ждать утра, а найти способ забраться в дом Рачкова и схватить его еще вчера.
Когда впереди показались Выселки, тревожность только возросла, ведь яркая нить все вела меня вперед. Выехав на свою улицу, я увидел, что след сворачивает к калитке нашего дома. Убийца знает, где я живу, и пришел за мной. Калинины в это время наверняка дома, поэтому с ними могло случиться плохое. Остановив лошадей, я быстрыми движениями руки нарисовал в воздухе несколько рун и только после этого зашел во двор и поднялся на крыльцо. Сердце билось как бешеное, пульс стучал в висках, но руна «Гармонии» вмиг нормализовала мое состояние, после чего я взялся за ручку и резким движением открыл дверь.
— Я дома!
Глава 23
Я открыл дверь и сразу же увидел Калининых. Они сидели за столом, как будто ничего не случилось, но их лица говорили без слов — до смерти напуганы.
— Беги, Степа! Беги! — истошно закричала Вера.
Далее все происходило одновременно быстро и медленно. Я увидел, как на ноги вскочил Анатолий Ренатович и закрыл собой жену от того, кто находился слева в столовой. Прозвучал выстрел. Лекарь дернулся будто от удара. Послышались быстрые шаги, и в дверном проеме показался какой-то бородатый мужик. Я нисколько не удивился, ведь уже знал, что бандит с легкостью может поменять свою личину.
Сначала я увидел вспышку из дула револьвера, почти одновременно с этим прозвучал грохот выстрела, и в нескольких сантиметрах от моего лица застыла пуля. Хм, а бандит неплохо стреляет. Если бы не «Щит», я бы уже лежал с простреленной головой.
Все застыли. В глазах Калининых был ужас, а лицо незнакомца выражало крайнюю степень удивления. Ха, не так-то легко прикончить руномага!
— Ты просчитался, Рачков, — улыбнулся я и ринулся к нему навстречу.
Прозвучало еще два выстрела, но пули неизменно застревали в магическом коконе, который искрился вокруг меня. Одним ударом по запястью я выбил оружие из руки убийцы, второй рукой ударил снизу вверх по носу.
— А-А-А! — закричал от резкой боли Рачков и схватился за сломанный нос, из которого хлынула кровь.
Сделав подсечку, уронил его на пол и, резким движением распахнув ворот, нарисовал на шее мужчины руну «Паралича». Рачков застыл, вытаращив глаза.
Я поднял голову и посмотрел на Калининых. Анатолий Ренатович полулежал на кресле, куда его перетащила Вера. Он был бледен, часто дышал и прижимал руку к ране, из которой вытекала кровь, пропитывая домашний халат.
Вера куда-то поспешно убежала. Я оставил Рачкова лежать на полу, а сам ринулся к лекарю и принялся друг за другом рисовать руны. Я сразу увидел, что рана сквозная. Хорошо, что Веру не задело, а то пришлось бы двоих лечить.
— Прости, Степа, — слабым голосом сказал Анатолий Ренатович. — Не смог тебя предупредить.
— Вы ни в чем не виноваты. Не надо переживать и нервничать — берегите силы.
В это время в столовую забежала Вера с лекарским чемоданом в руках. Она грохнула чемодан на стол, раскрыла его и начала рыться в бутыльках.
— Подожди, родной. Я тебе сейчас помогу, — прерывисто проговорила она.
Женщину трясло, она всхлипывала, но продолжала что-то выискивать среди многочисленных бутыльков.
— Вот, нашла, — трясущимися руками она откупорила пробку, подошла к мужу и уже хотела полить рану травяной спиртовой настойкой, когда увидела, что та затянулась тонкой розовой кожей.
— Степа, — она перевела на меня изумленный взгляд.
— Да, это я. Все будет хорошо, — слабо улыбнулся я, чувствуя, что почти опустошил источник, который со вчерашнего дня еще не успел полностью наполниться энергией. — Помогите Анатолию Ренатовичу подняться в спальню, а я пока разберусь с бандитом.
Я обернулся на Рачкова, который не мог вдохнуть, а глаза налились кровью. Нет, сейчас ему нельзя умирать. У меня к нему есть несколько вопросов. Сняв с себя пояс, я связал бандиту руки и только после этого снял паралич.
Рачков жадно задышал, втягивая живительный воздух, и закашлялся. Пока он приходил в себя, я помог довести Анатолия Ренатовича до лестницы.
— Не надо мне помогать. Я сам справлюсь, — сказал лекарь, крепко схватившись за перила. — Верочка, беги за помощью. Иди к старосте.
— Я не хочу тебя оставлять, — женщина вытерла тыльной стороной ладони слезы.
— Со мной все будет хорошо. Степа меня спас, — лекарь с благодарностью посмотрел на меня.
— Ну ладно, послушаюсь тебя, — Вера вытерла окровавленные руки о передник, сняла его и, повесив на перила, поспешила к выходу.
Когда дверь за ней закрылась, мы с лекарем повернулись к Рачкову, который барахтался на полу, пытаясь освободиться от пут и подняться на ноги.