— Не волнуйтесь за меня.
Я вышел на крыльцо, наблюдая за тем, как Рачкова вывели за калитку и повели вглубь деревни. Повернув голову, он бросил на меня злобный взгляд и расплылся в улыбке, которая больше напоминала оскал злобного существа.
Когда мужчины скрылись за хозяйственными постройками соседнего дома, я повернулся, чтобы зайти и проверить состояние лекаря, как вдруг услышал крики:
— Сто-о-ой!
— Держите его!
Подбежав к калитке, увидел, как Рачков со всех ног убегает от деревенских. Руки у него уже не были связаны.
Я видел, что деревенские отстают, а Рачков будто превратился в бегуна — бежит так, что только пятки сверкают. Нет, я не могу позволить ему уйти.
Руки будто сами нарисовали «Теневую иглу». Точно прицелившись, чтобы ненароком никого не задеть, я отпустил ее. Прошла секунда, вторая, и я уже начал переживать, что промахнулся, но тут Рачков поднял руки и со всего бега свалился на землю. Все.
Не знаю сам ли Рачков был настолько хладнокровен и безжалостен, что шел на убийства, либо сущность так прочно засела в нем, что управляла его разумом и телом. Но как бы то ни было Рачков виноват в том, что происходило, ведь мог сопротивляться твари, а не поддаваться ее влиянию.
Уже в обед вся деревня гудела о том, что случилось, а смерть Рачкова объяснили сердечным приступом. Анатолий Ренатович полулежал в кресле в кабинете и принимал посетителей, которые нескончаемым потоком шли в дом. Первым приехал Яров, который был сильно перепуган и успокоился только тогда, когда увидел, что Анатолий Ренатович жив и даже весел.
Я не стал никому рассказывать о том, кто такой Рачков на самом деле, только назвал его фамилию, которую якобы он сам мне сказал, чтобы смогли его опознать. Брать показания приехали уже знакомые городовые и удивились моей способности оказываться в нужном месте в нужное время. Вера — святая простота, прибрала в дом, сложив в старый таз револьвер и пули, что после столкновения с магическим щитом лежали на полу, а также ту, что пролетев сквозь плечо лекаря, застряла в стене. Городовые, конечно, не были довольны таким положением дел, но особо возмущаться не стали, понимая, что женщина просто не знала, что место преступления трогать нельзя.
После того, как все улеглось, я попросил Сергея отвезти меня в Москву. Хотел проведать уборщика, а заодно написать телеграмму Илье, чтобы еще раз сходил к Базаровым. Меня беспокоило то, что так много времени прошло, а от них нет ни слуху ни духу. Куда все подевались?
Красное крыльцо дома, где жил Кирилл, было видно издалека. Когда карета остановилась, я попросил Сергея подождать и поднялся по скрипучим ступеням. На стук вышла сгорбленная старуха и, недоверчиво оглядев меня, сказала, что Кирилл дома, но гостей ему запрещено приводить, поэтому сам выйдет.
— Здравствуй, Степа, — ко мне вышел сонный Кирилл.
— Здорово! — я пожал ему руку. — Как самочувствие? Рана болит?
— Ноет, но терпимо, — отмахнулся он. — Я хотел поговорить с тобой. Может в трактир пойдем? — предложил Кирилл и как-то странно посмотрел на меня. То ли вина, то ли стыд. Но за что?
— Не могу. Извозчик ждет, — указал я на Сергея, который отгонял надоедливых мух от коней.
— Ну тогда здесь все скажу, — он опустил голову. — В общем, ты прости меня. Я про тебя плохое думал… и делал.
— Что делал? — напрягся я.
— Ты забыл меня, но мы уже встречались.
— Ничего я не забыл. Часто видел тебя в академии, — я не понимал, к чему он клонит.
— Мы виделись намного раньше. Еще в Красноярске. Я приходил у тебя интервью брать.
— А-а-а, точно! — воскликнул я. — А ведь мне твое лицо знакомым показалось, но я даже предположить не мог, что уборщик и корреспондент — одно и то же лицо.
— Да, это я, — смущенно улыбнулся Кирилл.
— Только я не совсем понимаю, как ты здесь оказался?
— Приехал следом за тобой. Редактор дал поручение писать о тебе все, что смогу выяснить. Только в дороге со мной всякое плохое случалось, поэтому тебя начал во всем винить, — он снова опустил голову. — Написал две не очень хорошие статьи, высмеял тебя. За это мне стыдно.
— То есть ты приехал вслед за мной в такую даль и нарочно устроился уборщиком, чтобы писать обо мне статьи? — я не мог поверить в услышанное.
— Да, так и есть. Редактор очень загорелся идеей писать о знахаре, обладающем магическими способностями.
— И что же ты успел выяснить обо мне и написать? — насторожился я.
— Ничего особенного, — пожал он плечами. — Ты прости меня. Я больше не буду о тебе плохого писать.