— Потому что ты самый младший в отделе, а я начальник.
Я тяжело поднимаюсь из кресла и иду вниз, к кофейному автомату. Все девчонки в нашем офисе западают на Рената. Стоит ему пройти по коридору, как они поправляют волосы и начинают улыбаться. А он относится к ним с пренебрежением.
Наверное, Ренат сильно обижен на бывшую жену и теперь плохо отзывается почти обо всех женщинах.
— Я буду встречаться только с нецелованной двадцатилетней девственницей! — любит заявлять он. — Остальные женщины так, на разок, для здоровья.
Мне даже те женщины, которые для Рената на один раз, не светят. По началу я пытался строить отношения, но мама разогнала всех моих невест. Одной заявила, что та охотится за нашей двушкой. Вторую обвинила в краже серег, хотя позже я понял, что серьги никто не крал. Третью назвала временной прямо за семейным ужином.
— Гриша еще встретит достойную девушку, — сообщила мама. — А ты у него так, ненадолго.
После этого девушка заблокировала меня везде.
Возле кофейного автомата стоит Жанна, очаровательная толстушка из бухгалтерии. Ренат презрительно называет ее носорогом. Он вообще всех женщин весом больше пятидесяти килограммов считает толстыми бегемотихами*.
*автор осуждает мнение данного персонажа.
— Жанна, привет, — говорю я.
— Привет, — кисло отвечает она.
Она ростом примерно как я, где-то сто семьдесят сантиметров. Я вешу сто двадцать килограммов и думаю, что она весит примерно столько же. Все женщины озабочены своей фигурой, поэтому мне кажется, что Жанна грустная именно из-за лишнего веса.
Я-то мужчина. Мужчина в любом весе и виде остается желанным женихом. Так мама говорит. А на такую, как Жанна, наверное, никто и не взглянет.
И тут мне в голову приходит мысль: а что если к ней подкатить?
Ренат, конечно, будет дико ржать, если узнает. Зато у меня появится свидание. Хоть с толстухой. Я расправляю плечи, втягиваю живот насколько это возможно, и опираюсь рукой на кофейный автомат.
— Жанна, а что ты сегодня вечером делаешь?
Я играю густыми бровями, как когда-то видел в кино. Мне кажется, что выгляжу уверенно и загадочно.
Жанна медленно поворачивает голову и смотрит на меня со злостью.
— Господи, Гриша, отвали!
Она произносит это с таким презрением, будто я предлагаю ей не свидание, а что-то ужасное. Потом разворачивается и быстро идет по коридору.
Я несколько секунд стою возле кофейного автомата, не веря своим ушам. В смысле отвали? Я до нее снизошел, до этой жирной бегемотихи, на которую Ренат в жизни не взглянет, а она меня отшивает?
Мама права. Женщины совсем умом тронулись.
— Нет, погоди! — кричу я и спешу за Жанной.
Она идет быстро, и мне приходится почти бежать. Уже через несколько шагов я начинаю задыхаться.
— Жанна, стой! Да постой ты!
— Что еще? — раздраженно спрашивает она, останавливаясь.
— А чего отвали? Почему ты меня отшиваешь?
Она оглядывает меня с головы до ног. Ее взгляд задерживается на растянутой футболке, животе и расстегнутой верхней пуговице джинсов.
— Ты себя в зеркале видел? — фыркает она.
Я не ожидаю такого ответа и чувствую, как внутри поднимается злость.