Я несмело улыбнулась, получив в качестве поощрения поцелуй, и воспрянула духом. Когда мы вернулись к Виктору, в приемной нас встретила знакомая девушка-секретарь. Она предложила нам подождать, после чего Гойт вошел в кабинет один. Я осталась вместе с помощницей главного Механика, которая сразу предложила мне освежиться. Не знаю, что побудило ее на это: то ли мой вид после выяснения «отношений», то ли одно из ее услужливых качеств. Но я согласилась, и спустя несколько минут передо мной на низком столике уже дымилась чашка ароматного чая. Подождав, пока он немного остынет, и отмечая, что Гойт задерживается, я поднесла чашку к губам. Отпив глоток, я почувствовала насыщенный сладкий привкус. Не люблю сахар, но что поделать. Да и пить хотелось неимоверно.
Вот только внезапное головокружение никак не вписывалось в мои планы.
Девушка оказалась рядом со мной. Она нащупала часы на моем запястье и принялась усиленно водить пальцем по циферблату.
— Что вы делаете? — пролепетала я, ощущая усталость во всем теле.
— Ничего такого, что шло бы вразрез с приказами Виктора, — с улыбкой ответила она.
В тот момент мне стало страшно. Я вспомнила свои слова, которые говорила Виктору. О том, что все люди, включая Гойта, для него являются не чем иным, как куском пищи. Мы с мужем, похоже, пришлись к его столу в качестве изысканного десерта, приправленного свежим мятным привкусом среди сотен других ароматов.
Я потеряла сознание, понимая, что девушка активирует неизвестное направление перемещения.
Очнулась я в белой комнате, чем-то напоминающей интерьеры Механиков на «Исходе». Белизна и чистота вокруг пугали и раздражали одновременно. Тонкая хлопковая рубашка, еле прикрывавшая мои бедра, вызывала стойкое желание не вылезать из-под одеяла. Зрение фокусировалось медленно, но с самого начала я знала, что в комнате нахожусь не одна. На белом стуле рядом с белой кроватью и белым бельем, под которым я могла прятаться, сидел кто-то, одетый во все черное. Правда, когда прозвучал его голос, глаза были уже не нужны. Я прекрасно знала этого мужчину.
— Вот мы и встретились снова, Анди.
— Макс! — с возмущением воскликнула я, садясь на кровати и отползая к спинке, крепко сжимая одеяло на груди. — Как ты смог меня похитить? Тебе помог секретарь Виктора? Что я здесь делаю? Неужели тебе было недостаточно нашей последней встречи на Земле?
— Думаешь, было легко выкрасть тебя с корабля, где каждый Механик вооружен до зубов после моего побега? — с усмешкой ответил Макс.
Постепенно зрение возвращалось ко мне, и я начала различать его лицо. Оно казалось безжизненной маской, и только губы двигались, когда Макс разговаривал.
— У тебя были сообщники? — догадалась я, все больше пугаясь.
— Самый главный из них — мой собственный брат, — усмехнулся Макс. — Мы заключили сделку: я не буду увеличивать количество реальностей, а он отдаст мне тебя на эксперименты. Нет-нет, не бойся. — Он поднял руку вверх, словно пытаясь объяснить истинный смысл своих слов. — Просто у меня есть одна грандиозная вещь, которую я очень хотел тебе показать, а для этого нужно было, чтобы ты прибыла на мой корабль.
— Что за вещь? — прокашлявшись, спросила я.
В тот момент я желала только одного: оказаться подальше отсюда, дома. Слишком уж все происходящее вокруг казалось игрой моего воображения.
— Потерпи, скоро узнаешь, — только и ответил Макс. — На кровати я оставил одежду. Когда будешь готова, выбирайся ко мне.
С этими словами он поднялся с белоснежного стула и покинул камеру моего предварительного заключения. В назначении комнаты сомневаться не приходилось: снаружи дежурил вооруженный Потребитель.
Я обхватила голову руками, пытаясь отгородиться от мира, в котором оказалась. И благодаря кому? Тому самому «победителю», в справедливость слов которого верила до последнего. Я почувствовала себя пищей на тарелке умелого кулинара. Какие цели преследовал Виктор на самом деле?
Теперь мне стала очевидной причина задержки Гойта. Виктор не зря позвал его к себе, оставив меня одну. Мысль о том, что Гойт может пострадать, я упорно гнала от себя. Слишком уж непонятная многоходовка была у Виктора. Он словно работал на два лагеря, забавляясь от действий каждой стороны и ожидая, каким будет окончательный исход. Нет, я решительно не понимала Виктора, а в нынешнем состоянии и подавно.
Где теперь Гойт? Что могли сотворить с ним Механики?
Одежда висела на спинке кровати. Я опустила руки, сделав несколько глубоких вдохов, и начала в ней разбираться. Обнаружила платье простого покроя и кофту, которую можно было накинуть сверху. На полу стояли туфли, похожие на тапочки. Спасибо, что не белого цвета. С некоторых пор я поняла, что ненавижу оттенок чистоты.
Собраться. Надо было собраться, чтобы выиграть для себя время, сориентироваться в обстановке и, по возможности, начать играть на поле Максима. Раз до сих пор не убил, значит, во мне есть какой-то интерес, пусть я до конца его и не понимала.
Не думать о Гойте — это мое слабое место, по которому Макс с радостью ударит при первой же возможности. Здесь и сейчас я могла только надеяться, что с ним все в порядке.
Я не спешила одеваться. Было очевидно, что мы находимся на космическом корабле, и сбежать от Макса нереально. Я ощупала запястье и не нашла привычных часов для телепортации. О моей «безопасности» на этом корабле, похоже, позаботились заранее. Я не видела смысла изобретать велосипед. Поправив кофту и надев туфли, я спустилась с кровати и направилась к двери своей тюрьмы.
Недавний охранник, который так напугал меня, сделал знак головой, велев следовать за ним. Странно, но на его лице переливались те самые линии Потребителей, о которых мне рассказывали Декс и Дилика. Я хорошо помнила, что подобное световое шоу возможно лишь в случае, когда пришельцы еле сдерживают себя. Выходит, он испытывал дискомфорт рядом со мной? Или просто хотел меня съесть?
От этой мысли меня бросило в холодный пот, но, к счастью, проверять гипотезу мне не пришлось. За одним из поворотов охранник остановился. Узкий коридор заканчивался единственной дверью. С порога я заметила Макса, стоящего у огромного панорамного иллюминатора. Затаив дыхание, я шагнула внутрь, и Макс обернулся на звук моего приближения.
— Я уж было подумал, что ты решила сбежать. — Его улыбка вышла холодной и неправдоподобной.
— С космического корабля, — не удержалась я от сарказма, прекрасно зная, что Максу это понравится.
Он всегда любил несерьезные пикировки, считая, что за счет них оттачивается ораторское искусство.