— Это громко сказано, — отмахнулся Макс, выпуская меня из рук. — Просто когда-то мы обнаружили здесь возможности для жизни и решили поэкспериментировать с прошлым. Как видишь — успешно. Более того, между обеими половинками Резурреи стоит как раз временной барьер — своего рода портал из нашего времени в прошлое, в котором она процветала. Как видишь, мы вытаскиваем из него все больше живого.
— Терраформирование… — прошептала я, но Макс возразил:
— Никакой Земли на подвластной мне территории. Резоформирование — так будет правильнее. Теперь ты понимаешь, почему я так сильно желал, чтобы ты это увидела? Потребители не просто так изымают огромное количество человеческих ресурсов, Анди! Так или иначе, собственноручно или в результате высвобожденной энергии, но вы помогаете нам совершенствовать абсолютно новый мир, в котором не будет места Механикам! Они, эти несчастные строители Вселенной, выставили нас перед остальным космическим сообществом настоящими живодерами! Они — которые сами ничем не лучше с этими преобразованиями. Кто в своем уме допустит издевательства над природой в виде красных ежей?
— Вы поощряете каннибализм и ничуть этого не стыдитесь, — возразила я, понимая, что только подолью масла в огонь.
Каким бы странным и отталкивающим ни казался мне Виктор, я толком не знала его. А вот Макса изучила в совершенстве. И сейчас Макс был в бешенстве. Украдкой глядя на него, я видела то и дело вспыхивающие фосфорные линии «черепа». Ох, не к добру начался этот разговор.
— Анди, — обманчиво-ласковым голосом проговорил Макс, глядя на меня, — откуда, ты думаешь, брались у нас силы на мертвой планете? Кто-то всегда умирает, — сделал он совершенно нелогичный вывод. — Это закон пищевой цепи. Просто мы в этой цепи оказались выше, чем человечество.
— Какую роль ты отводишь в своем грандиозном плане мне?
Неожиданно на меня накатила усталость. Я вымоталась и эмоционально, и физически. У меня не осталось сил бояться Макса. В сущности, какая была разница, где умирать? В черной дыре или на корабле, несущем меня к планете возрождения Потребителей?
— Самую главную, конечно, — не услышав сарказма в моих словах, искренне признался Макс. — Кто бы еще смог стать моей музой на целых пять лет? Ты настолько поразила мое воображение, что я не смог думать ни о чем другом, кроме как о твоем возвращении. Оттого и работа по изменению Резурреи стала проходить намного быстрее. Мы питались за счет умных и находчивых землян, ставших для нас лакомыми кусочками, и вкладывали даримую ими энергию в построение собственного дома.
— Макс, ты безумец.
Это было закономерным итогом нашего странного разговора.
— И это лишний раз подтверждает, что ты как нельзя лучше подходишь мне в качестве спутницы жизни, — будто не слыша моих слов, ответил Макс, а затем пояснил. — Ты не боишься меня. Даже тогда, когда я могу в мгновение ока оказаться рядом и свернуть тебе шею. А Виктор все не верил мне. Старший брат, а такой наивный!
Что-то в словах Макса заставило меня усомниться в предательстве Виктора. Терять все равно было нечего, и я решила узнать все до самого конца:
— И что, вы с ним действительно поддерживали связь? По вам двоим никогда не скажешь, что у вас одна кровь.
— Мы с Виктором — соперники по жизни. Просто в отношении тебя пришли к удивительному взаимопониманию, — пожал плечами Макс. — И брат согласился отдать тебя мне. Правда, на некоторое время. Видишь ли, твой разлюбезный муженек Гойт обладает неплохим потенциалом в отношении борьбы с нами. Пусть он и является обыкновенным человеком, Виктор натаскал его так, что по силе и ловкости он может тягаться с Потребителем. Я бы, пожалуй, пропустил пару его ударов, схлестнись мы в поединке. Но у Гойта есть одно слабое место — ты. А у тебя — он. И этот гордиев узел Виктор решил разрубить, позволив мне привлечь тебя к экскурсии на Резуррею.
— Но что-то пошло не так, — предположила я.
Сама я в этот момент обдумывала слова Макса. Обычный человек не смог бы одним рывком вытащить меня из-под земли. Или смог бы? Это и были феноменальные способности, которые смог развить в муже Виктор? А что, если все это стало возможным благодаря тоске Гойта? Что, если он так сильно хотел увидеть ту женщину из темного переулка снова, что стал неуязвим?
— Неужели ты думаешь, что, получив желанную добычу, я отдам ее обратно? — Макс снисходительно улыбнулся мне. — Нет, Анди, конечно же нет. Ты нужна мне здесь — для продолжения изменений на Резуррее. Носить тебя по разным мирам становится слишком утомительно. Как это называется на Земле? Ах, кажется, вспомнил. Я решил остепениться.
Естественно, никто не собирался спрашивать моего разрешения. Макс, как всегда, решил все за нас обоих. Только не учел одного: та Анди, которая когда-то собиралась выйти за него замуж, давно исчезла. Впрочем, Макс вряд ли заметил во мне разительную перемену, а я не собиралась ему об этом сообщать. В конце концов, я узнала условие своего освобождения от Потребителей. Мне нужно было увидеть, как они творят историю, не задумываясь о колоссальных человеческих жертвах.
Я была уверена, что Макс не будет меня принуждать. Ему нужно было, чтобы я сама согласилась быть с ним. По своей воле. Однако я также была уверена, что однажды Макс не выдержит и сорвется. Потребителю, бывшему Механику, никогда не стать лучшей версией себя. Мне оставалось только дождаться, когда истинная натура Макса вновь даст о себе знать.
***
Мне отводилась роль трофейного экспоната. По настоянию Макса я должна была как можно чаще появляться «на свежем воздухе» в той части материка, где высадился его отряд, что перенес меня на Резуррею. Как заметил Макс, вариант того, что Виктор не захочет добровольно отдавать меня и не сдержит своего слова, тоже рассматривался. Но Макс почему-то был слепо уверен, что его силы одолеют любых Механиков. Впрочем, я не спорила на эту тему. Я тоже считала, что человеку, не удовлетворяющему естественные потребности, поступиться принципами гораздо проще, нежели тому, кто живет в достатке. Это очень ярко демонстрировали на своем примере Потребители. С тем лишь отличием, что людьми они никогда не были. Впрочем, это обстоятельство нисколько не печалило общество инопланетян.
Я обнаружила у них отдаленное подобие социума. Они четко различали первых в стаде и тех, кто постоянно плелся позади, оттягивая миг «полного триумфа». Так они называли момент, когда окончательно возродят планету. Не знаю, что происходило с замедлителями прогресса. Слабых Потребителей я видела только один раз, затем они бесследно исчезали.
Они были чрезвычайно жестоки. Они могли прибегать к физическому наказанию. Но у меня никогда не возникало жалости к жертвам, поскольку в моменты страданий я становилась для них деликатесом, пробовать который не осмеливались из-за высокого положения Макса. Не будь среди них главаря, уверена, моя участь давно была бы решена. В такие моменты я по-настоящему ненавидела Макса и желала ему испытать на собственной шкуре, что такое быть калькой среди Потребителей.
То, что они недоедают, я знала не понаслышке. Стоило разведывательному отряду вернуться домой, их целиком и полностью закрывала от глаз толпа восторженных соотечественников. Макс отлично знал, что делал, когда поощрял голодную агрессию. В такие моменты, когда серая бормочущая толпа окружала очередную экспедиционную группу, я старалась уходить подальше. Мне тоже когда-нибудь предстояло стать для них закуской. Однако Макс медлил. Он исследовал новые уголки Вселенной. А я стала залогом общественного спокойствия.
И все же они походили на людей. Правда, человеческое обаяние быстро меркло, стоило между ними вспыхнуть обжигающей ярости. Их система держалась на жестком контроле со стороны Макса. А я все ждала, когда сжатая пружина всеобщего напряжения выйдет из-под контроля. В глубине души я была уверена: это странное подобие мира долго не продержится.
Мои подозрения возникали не на пустом месте. Это было результатом наблюдений во время прогулок с бывшим женихом. Макс очень часто подавлял стычки благодаря своему влиянию. Когда он ставил кого-то на место, на его лице появлялись светящиеся линии, похожие на семафорные огни. Такие же сигнальные «огни» появлялись у тех, кого наказывал Макс. Недовольство было не скрыть.
Погода на Резуррее была такой, что не требовала теплых вещей. Было ли это задумкой Макса или особенностью самой планеты, особого значения не имело. Когда в душе было пусто и холодно, ничто не могло согреть ее, кроме дорогих сердцу людей.
Я часто думала о Гойте, Дексе и Дилике. Сначала я переживала за них. Молилась короткими жаркими ночами, когда не могла уснуть. Стоило только закрыть глаза, и образы нашей с Гойтом счастливой жизни сменяли друг друга. Я просыпалась с мокрой от слез подушкой.
Потом пришла глухая тоска, отражающаяся в груди тупой болью. Стоило Максу лишь заикнуться о своих планах, на меня накатывало уныние. Как же я ненавидела все это! Но еще больше — саму себя. За то, что не могла разозлиться и послать этот мир во главе с Максом в бездну.