– Спасибо, что представилась. Кстати, с новым званием тебя. При мне ещё никого так легко в дубины не посвящали.
– Тебе повезло, что я на службе, – заявила Беата, – иначе я бы тебе устроила… личную жизнь. Мне нужен отчёт о проделанной работе. Докладывай.
– Беаточка, тебе работы и учёбы мало, что ли? Зачем в чужие дела лезешь? Я обязана отчитываться только перед непосредственным начальством и буду говорить лишь с подполковником Грейн.
– Ты нос не задирай, Эрендейн! – взвизгнула Беата так, что механический комар подлетел и чуть не рухнул мне на голову. – Я ведь тебе устрою, что и с учёбы выпрут, и на службу никуда не возьмут! Или нет: возьмут, но на самую дальнюю границу, ахаха. Будешь там с троллями горными обжиматься, это тебе не с Кроссемиром разбираться. Кстати, он заценил по достоинству твоё жаркое внимание?
– Ты это оставь, Беаточка, – сказала я, – Кроссемира хоть не трожь. Со мной разбираешься – так разбирайся, а других людей не втягивай.
Поздновато, конечно, спохватилась предупреждать: он уже и так по уши втянут.
– А то что? – нагло спросила Беата.
– А то всё своё свободное время будешь проводить под арестом, вот что, – сказала я, – или думала, я ему не расскажу, чьи уши торчат из моих артефактов? Да он и сам запросто сумел бы определить. Считаешь, за вредительство тебе ничего не будет?
– Моя мать – декан и подполковник, – начала Беата.
– А у моего отца друг – сам генерал Клёцки, – отбрила я. – Если я сразу ему через голову госпожи Грейн пожалуюсь на самоуправство – быть тебе битой.
Я бы не стала жаловаться. Во-первых, не отличаюсь склонностью к ябедничеству. Во-вторых, после таких жалоб достанется больше всего Шейле Грейн как матери и начальнице этого исчадия.
Но надо же было как-то защитить себя и Айрена заодно?
Вот я и пригрозила. Как оказалось – не напрасно. Беата Грейн поубавила гонора и сказала уже совсем другим тоном:
– Подполковник Грейн в отъезде по важному делу. Её не будет все выходные. Она велела тебе передать, что если будет что-то серьёзное, докладывай всё мне. И ещё информацию просила тебе передать, уж не знаю, зачем: на сегодняшний день в школе Чарлеман правительственных агентов Ральмирии нет. То есть совсем точно никаких нет, никто там не внедрён.
– Ага, – обрадовалась я. – Тогда пошли запрос в отдел секретных связей, скажи, что мне нужен секретный канал для передачи не менее секретных данных.
– Чегооо? – не удержалась Беата.
– Того, – фыркнула я. – Скажи, что через Чарлеман пытаются внедриться во дворец парантийские шпионы, подробности – через отдельный канал связи. Не через комарика же такую информацию передавать.
– У тебя там интересно, – с завистью сказала однокурсница. – А у нас тут скучные лекции, нудные учения и рутинная работа.
– А как же практика? – спросила я.
– И практика тоскливая, – сказала Беата.
– Завидуй молча, – посоветовала ей от души. – И не навреди ближнему своему, потому что ещё неизвестно, с кем завтра будешь работать. Это всё?
– Просто скажи, есть ли продвижение по твоему делу, – попросила заклятая подруга почти миролюбиво.
– Да не особо. Пока подозреваю инспекторшу, но она вроде как прибыла позже, чем вся эта суматоха тут началась, а больше вроде как и некого.
– Понимаю. Когда у меня пропали конспекты, я тоже кого только не подозревала, – сказала Беата. – Помнишь, мы на первом курсе искали?
– Ну да, помню, я же их переписать хотела, а не кто-то еще, – усмехнулась я.
– И всегда в таких случаях подозреваешь кого угодно, кроме наиболее очевидных людей.
– Потому что мы ищем, кому выгодно, – согласилась я.
– А выгодно может быть тоже кому угодно, – Беата задумчиво цокнула языком. – Меньше всего подозреваешь тех, кого привык не замечать.
Мы попрощались практически мирно. Но слова Беаты не шли из головы.
Конечно… если так подумать, выгодно кому угодно.