– Своим умом надо жить, на чистюль, как говорится, надейся, а сам не плошай, – наставительно сказала преподавательница.
Что ж, дошло до жеребьёвки, поделились все на пары, и без напарницы осталась вовсе не я, а строгая, чуть высокомерная Индара.
– Кхм, сюрприз, – растерялась госпожа Дейра. – Вас же всегда было чётное количество? Что? Новенькая? Как новенькая! А я только вас всех выучила, кого как зовут! Ну как же так?
– Не волнуйтесь, это не очень надолго, – поспешила я успокоить женщину.
– Одни волнения сегодня, – махнула рукой та. – Индара, вы как отличница, вполне справитесь, а я… Простите, я на минуточку.
И вышла, промакивая лицо платочком.
– Что ж её так расстроило-то? – озабоченно спросила Полли. – Не Юника же?!
– Ценные ингредиенты пропали, – подсказала одна из лаборанток-чистюль. – Так что будете всю пару, два занятия, переливать ваши вонючки из склянки в склянку, а когда сделаете настоящий «туман», вообще неизвестно!
Голос её звучал глуховато из-под маски. Завязалась вялая перепалка, которую я почти не слушала. Мне в напарницы досталась бойкая и весёлая девушка, ядовитая штучка номер не помню какой, по имени Фелия. Она охотно объясняла, что делать, показала, как создается кокон, вентилируемый изнутри, а потом мы увлечённо стали выбирать ароматы для композиции.
– Фели, а что может помочь мужчине против распылённых в воздухе дурманящих ароматов? – спросила я, рассеянно перебирая скляночки и пробирочки.
– Если нет специальной маски, то практически ничего. Задержать дыхание – это на несколько секунд разве что. Затем придётся действовать, – ответила девушка. – Ну, можно проветривание или вот кокон создать, – Фелия показала на окружавший нас полог, который отблёскивал перламутром. По стенкам скользил лёгкий ветерок, вбиравший лишнее и уносивший в трубку, которая входила в окно. Чистый воздух поступал через стены кокона, а вот наружу не выходило ровным счётом ничего.
– А есть какие-то артефакты, которые могут отменить?..
– Ну а как ты отменишь запах? – спросила Фели. – Но у наших составов есть существенный недостаток! Во-первых, многие из них действуют и на нас тоже, если не настроены специально против принципиально отличающегося противника… Например, мужчин. Собак. Оборотней. И так далее! А во-вторых, на открытом воздухе составы действуют довольно слабо.
Значит, девушек ввели в помешательство не распылённым в воздухе любовным зельем. Иначе тот человек с артефактом… Хотя кто его знает? Надо ещё у мусорщиц и чистюль уточнить. У них опыт побогаче.
– Интересно тут у вас, – сказала я после занятия, когда мы все сдали свои пузырёчки-скляночки успокоившейся преподавательнице.
– А ты думала, – хмыкнула женщина. – Ещё как интересно!
– А какие ингредиенты пропали, не подскажете? Вдруг у меня чисто случайно есть?
– Вряд ли у тебя есть при себе феромоны драконьей девы, – прищурилась преподавательница, – или, скажем, слюна тринога-грязоплюя.
– Кого-кого? – поперхнулась я.
Но меня не удостоили ответом.
У меня же появилось стойкое ощущение, что вот-вот всё сложится. Но ничего, как назло, не складывалось! Я так много узнала за сегодня, так много сделала, а не складывалось!
Обидно. Какого хрыса лысого, как говорится, тут стараешься, стараешься, а ничего не выходит?
В задумчивости я развернула одну из конфеток, которые лежали в кармане, прожевала – хороший шоколад! А потом поплелась на следующую пару, загруженная думами плотнее некуда. В голове не было ни единого свободного от них местечка!
Но там стало до колокольного звона пусто, едва я столкнулась в коридоре с Айреном Кроссемиром. И тут же на меня снова накатило это самое безумие, сладкое, как только что съеденная конфета.
– Чем это от тебя так приятно пахнет? – сказал он, повёл носом, и я попала в круговорот любовного безумия.
– Шоколадом, – прошептала, не спеша отходить от преподавателя на безопасное расстояние.
Наоборот, сократила его до опаснейшей близости, когда сквозь одежду можно было почувствовать… примерно всё.
– Хотите попробовать? Он всё ещё у меня на губах, – проворковала я, в ужасе от того, какие слова и с какими интонациями могут слетать с моих уст. Ну, пусть не особо невинных… Но при всех флиртовать с преподом никогда не было характерно для меня!
Тут я краем глаза заметила новое лицо – весьма любопытствующее, судя по всему. Лицо стремительно черкнуло что-то в толстенной тетради и торжествующе улыбнулось. Эта ухмылка подействовала отрезвляюще, однако было, пожалуй, поздно.
– Отношения студентки и преподавателя чреваты штрафом, – заявило лицо грубоватым женским голосом, таким, знаете, только на ярмарках в балаганы зазывать.