– Мы так мило заговорили о разведке, что я хочу одну малость: приведите мне кого-нибудь из мальчиков с этого таинственного факультета, – сказала я. – Мне тоже нужно кое-что разведать.
Барышни переглянулись.
– Ты, что ли, из этих? – Оливия подняла глаза к потолку.
Я тоже на всякий случай туда посмотрела, но увидела только побелку и лампы, да ещё маленькую шуструю муху, которая там ползала туда-сюда. Сбить бы её малюсеньким разрядом, заклинанием «искра»! Или даже мини-выстрелом из браслета, что прятался под рюшисто-кружавчатым рукавом для самозащиты…
– Нет, я из тех, – я повела глазами вправо-влево.
Странно, но однокашницы меня вроде как поняли, хотя я, например, так и осталась в неведении.
– Я чувствую, мы с тобой сработаемся, – сказала Оливия слегка севшим голосом. – Портреты будут только прикрытием. На самом деле мы тебя вербуем.
– А… ап… Простите, что? – тут уж я совсем опешила.
Но очень захотелось узнать, кто ж меня и на что вербует.
– Подробности вечером, – Индара коснулась моей руки, и вдруг по ней от кисти до локтя побежали крошечные золотые искорки. – Мы придём.
– Хорошо! Но у меня пока только плохонькая бумага для записей и простой карандаш, – поспешила заявить я.
– Ничего. Для начала этого вполне достаточно, – кивнула Оливия и оставила меня в одиночестве, доедать свой завтрак.
Мне бы не помешало посидеть и подумать, но внезапно я осознала, что времени без пяти девять и я опаздываю к ректору на приём. Оставить стол неубранным я не могла даже при том, что по столовой уже сновали две дежурных девочки, судя по виду, с первого курса чистюль. Быстренько смахнула свои и одногруппниц тарелки и чашки на поднос, салфеткой смела крошки в блюдечко, а поднос подтащила к окошечку рядом с раздачей.
Оттуда с некоторым недоумением выглянул молодой парнишка. Я уже как-то даже привыкла видеть вокруг в основном женские лица! А тут вполне обычное мужское. Точнее, конечно, юношеское. Кажется, доблестному работнику кухни было не больше восемнадцати лет. Светлые волосы не достигали плеч и были забраны на лбу заколками. Ещё у парня были ясные голубые глаза, чистое лицо и довольно худощавое телосложение. Будь он девочкой, вписался бы в группу красотуль на ура!
– У нас тут редко кто из красоток снисходит до такого, – довольно высоким и нежным для парня голоском сказал юноша. – Но спасибо! Очень помогли.
– Всегда пожалуйста. А вы здесь работаете?
– Учусь, – засмеялся паренёк. – Я с факультета бытовой магии, третий курс. Наказана за хулиганство, хотя ничего такого и не делала.
Эм… -ла? Я присмотрелась внимательнее. В окошко на меня смотрел определённо мальчик. Высокий воротник поварской куртки закрывал шею, так что я не могла увидеть, выступает ли там кадык. А ниже пояса я не могла увидеть того, кто скрывался за стеной с маленьким окошечком. Разве что всунулась бы через это оконце наполовину.
Голубые глаза смотрели на меня спокойно и невинно.
– Позвольте взять, – юноша перехватил поднос, в который я невольно вцепилась – пришлось отпустить.
Но я посмотрела на руки. Маленькие кисти, длинные тонкие пальцы. Никак не понять, он это или она. Но я бы всё равно поставила на то, что передо мной парень!
– А как тебя зовут? – спросила с надеждой.
– Лекси Даннели, – с улыбкой ответил юноша.
Ага, имя такое, чтоб окончательно меня запутать и добить. Ну ладно, вернусь к этому вопросу потом. Или, лучше, спрошу у Ярри, она наверняка знает, что это за гусь… Или всё-таки гусыня?
– Приятно познакомиться, Лекс, меня зовут Юника Эрендейн. Рада была поболтать, но сейчас очень спешу.
***
К ректору я, конечно, слегка опоздала. Но он будто бы и не заметил. Он и сам ещё завтракал и даже предложил мне кофе. Я приняла предложение, хоть и опасалась, что кофе вот-вот польётся из ушей. Но когда ректор открыл коробку отличных конфет, опасения испарились.
Сладкое – одна из моих слабостей. Тем более, в полицейской академии мы получали сладости строго раз в неделю, перед выходными. А сами выходные проходили в таком формате, что особо и не полакомишься: некогда.
– Ждёте от меня доклада? – спросила я, когда молчание, прерывающееся разве что на «вот эти конфеты особенно хороши», начало мне надоедать.
– Нет, – ответил ректор. – Уверен, что ваше следствие продвигается хорошо.