Манчжурский хват 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Видел. Только мост они рвать будут не пустой, Савелий, а с нами. Пока мы тут стоим, у них есть время поправить то, что Антон порежет, и подтянуть людей. Мы им это время дарим. А в Дашичао снаряды нужны к вечеру.

— Там они целые нужны, а не по всей ложбине. — Белов взялся за поручень и подниматься не стал. — Вы про подъём подумали? К мосту всё в горку. Встану на подъёме — гружёную её потом с места не сдёрнешь, буксовать будет, песок сыпь не сыпь, и стоять нам у сопки на виду, как мишени в тире. А на мосту встану — сами знаете, на чём встану.

— На мосту не вставай. Что бы ни было. Увижу что впереди — махну, сбросишь ход, но пойдёшь.

— Сбросить и идти, — повторил Белов. Команду он поворачивал в уме, как деталь, принесённую из чужой мастерской: всё не находил, куда её поставить. — А если под ней рванёт?

— Под платформой раньше рванёт. Я на платформе.

— Это вы меня так утешаете?

— Это я тебе говорю, где буду. В минах я не понимаю, врать не стану. Провода — дело Крылова. Машина — твоё. А смотреть вперёд — моё.

Ответ, как всегда, созревал у Белова с задержкой, а на этот раз задержка вышла долгая. Он успел оглядеть всю свою машину, от воронки трубы, над которой дрожал горячий воздух, до дров в тендере.

— Сколько она по этой дороге ходит, — сказал он, — и под дождём ходила, и под хунхузами ходила, раз пьяный стрелочник её в тупик загнал, в самый упор. И ни одна сволочь её до сих пор не взрывала. Вы первый будете, кто её туда сам повезёт.

— Повезёшь ты. Отвечать мне.

Белов поднялся в будку. Скуластый помощник стоял у своего окна, долговязый кочегар сидел на дровах в тендере.

— Дров, — сказал Белов кочегару и, подумав, прибавил: — Будьте добры.

Кочегар поглядел на него, как на чужого, и полез за дровами. Я вернулся на платформу, встал у переднего борта и поднял руку так, чтобы из будки было видно.

— Пошли.

Свистка Белов не дал. За моей спиной лязгнули буфера. Платформа поползла вперёд, толкаемая всем эшелоном. Над сопкой было пусто.

Шли шагом. Стыки под платформой постукивали редко, каждый сам по себе. На первом месте, где ночью стоял на коленях Петров, я перегнулся через борт и смотрел, как колесо наезжает на новый рельс: рельс подался на волос и встал. На восточном откосе у бровки трава была примята до сих пор. На втором месте вдоль насыпи торчали на кольях наши фонари, погашенные чужой рукой; снимать их было некогда. Дальше начинался подъём. Гаолян по сторонам пошёл пятнами, потом кончился. Впереди открылась ложбина, мост через неё и сопка слева — уже не бурое пятно над гаоляном, а целая гора с осыпями и кустами по склону.

Мост был малый, как и рассказывал Белов: два каменных устоя по краям сухой ложбины, между ними пролёт на балках, а под пролётом тень. С подъёма он был виден весь, а мы для сопки были видны не хуже.

На сопке стреляли. Звук приходил сверху, сухой и частый, дымки вспухали в кустах то у макушки, то ниже по склону, то сразу в двух местах. Кто там в кого бьёт, было не разобрать. Где Крылов, где провода, где фотограф — я не видел. Ясно было одно: до сопки Крылов дошёл, и работать ему там не дают.

Потом пуля ударила в шпалу у самого моего лица, щепой брызнуло мне в щёку. Вторая прошла поверху, над мешками. На склоне кто-то отвернулся от Крылова к нам.

— По дымкам, ниже кустов! — гаркнул Фомин. — Жуков, левее бери! Пли!

Платформа ударила залпом, потом ещё. В ушах у меня заложило. Белов не прибавил и не убавил: машина шла за моей спиной тем же шагом, только дым из воронки теперь валил гуще и стлался по нашему борту. Жуков вдруг сел на доски, выронил винтовку и обеими руками схватился за голень. Сквозь пальцы у него текло тёмное.

— Лежать! — Фомин уже тащил с него сапог. — Ремнём! Сам затягивай, у меня руки заняты!

И тут над сопкой взлетела ракета. Она поднялась из кустов у самой макушки, повисла, будто раздумывала, и пошла вниз, волоча за собой дымный хвост. Кто-то за мешками сказал «Господи» и перекрестился, а путеец у тормоза выдохнул так громко, что я услышал сквозь стрельбу.

— Перерезал, ваше благородие! — крикнул Фомин, не поднимая головы от жуковской ноги.

Перерезал. Провода, найденные Крыловым, теперь никуда не вели. Ничего другого ракета не говорила, но я всё-таки вздохнул.

Пролёт был уже близко. С подъёма под мост было видно наискось, до самого дальнего устоя: камень, полынь на дне ложбины, полосы тени от балок. В тени у дальнего устоя, в нише сбоку, сидел человек. Сидел он на корточках, спокойно, а между колен у него стоял ящик. От ящика по камню вверх, под балки, уходили провода — не на сопку, а прямо под пролёт, коротко. Человек не глядел ни на сопку, где стреляли, ни на ракету. Он глядел вверх, на пролёт, и ждал.

Крылову оставили провода, чтобы было что резать.

Ему нужен был не мой броненосец и даже не машина. Ему нужны были снарядные, которые шли за машиной: он ждал, когда они встанут над зарядами. Стрелять в него отсюда было без толку: ниша, камень, качка, а в плече у меня после ночи дёргало от каждого выстрела.

— Фомин! Под мостом, у дальнего устоя, в нише — человек с ящиком! Бей по нише, головы ему не давай поднять! Как я буду у камня — не стрелять!

Фомин глянул вниз, понял и, не тратя слов, ткнул пальцем двоих. Пули защёлкали по камню вокруг ниши, полетела белая крошка. Человек вжался глубже в тень, но ящика не выпустил.