— Да всё! Встаю я, встаю, — недовольно проворчала она, нехотя поднялась с постели, бесцеремонно стянула с меня плед, укуталась в него до подбородка и двинулась на выход. — Я в душевую, — зачем-то сообщила она мне, прихватив с полки кусок мыла и полотенце.
Мы недоумённо переглянулись с лежавшим на коврике Туманом, проводили девушку взглядами, я рывком поднялся с кровати, влез в лежащие на стуле спортивные штаны, накинул тельняшку, взял поводок и отправился с отцовским Барбосом на утреннюю прогулку…
Вернулись мы минут через пятнадцать. За столом сидела сонная Маринка с чашкой чая и тарелкой гренок, а возле окна у гладильной доски суетилась Светка, переглаживая небольшую кучу выстиранной ещё вчера одежды. Идиллия, мать её!
Я повесил поводок на вешалку, прошёл в комнату, сцапал с общей тарелки одну зажаренную гренку и за три укуса отправил её в рот.
— Симпатичное бельё, — произнёс я, заметив под распахнувшимся халатиком Марины новый кружевной бюстгальтер.
— Это тот, что Света подарила! — с гордостью за сестру похвасталась Марина и посильнее распахнула халат, давая мне получше рассмотреть свадебный подарок. — Правда, красивый?
— Очень! — честно признал я.
Светка у гладильной доски самодовольно хмыкнула, будто лично сшила этот комплект где-нибудь между дойкой коровы и прополкой картошки, я сделал несколько глотков чая из Маринкиной чашки и схомячил ещё одну гренку.
Расправившись с нехитрым завтраком, я быстро сбегал в душевую, вернулся через пять минут, надел форму, проверил содержимое карманов и кивком головы указал своему верному четвероногому на дверь.
— Идём, дружище. Служить и защищать! Хотя, нет. Служить и защищать — это у капиталистов в США. А мы же с тобой не капиталисты? Нет, конечно. Значит… — я задумался, припоминая лозунг советской милиции. — Мы идём верно и добросовестно служить народу.
— Не задерживайся сегодня после работы, — бросила мне вслед Марина. — Может, вечером в кино сходим. Ты как, Соколов? Хочешь сводить двух красивых девушек в кино? Там сейчас «Кинг-Конга» показывают. Девчонки с работы говорят, фильм просто потрясающий! Народу на вечерний сеанс не протолкнуться, а перекупщики билеты втридорога продают! Представляешь?
Хм… Кино… А почему бы и нет? Почему бы не совместить приятное с полезным? Посмотреть фильм, порадовать девчонок и заодно присмотреться к человеку, который на досуге заманивает старшеклассниц в аппаратную кинотеатра…
Дядя Валера… Валерий Павлович Гуров, сорок пять лет, убеждённый холостяк. Живёт один в аккуратной маленькой хрущёвке, не пьёт, не дебоширит, работает киномехаником. Не удивлюсь, если его портрет вдобавок ко всему висит на местной доске почёта с подписью «Образцовый сотрудник» или «Ударник коммунистического труда».
В молодости Валерий Павлович, насколько я помнил из протоколов следствия, пережил тяжёлую личную драму. Ну как тяжёлую… Для кого-то это банальная мелочь, а вот молодой Валера считал это чуть ли не катастрофой вселенского масштаба. Его невеста, девушка, с которой он просидел три года за одной партой и с которой он наверняка планировал построить дружную, крепкую ячейку советского общества и завести кучу сопливых детишек, бросила его за неделю до назначенной свадьбы, укатив на юга с более перспективным женихом.
Из-за этого у нашего Валеры сформировалась стойкая неприязнь к «ветреным» современным девчонкам, которых он ежедневно наблюдал из окошка своей аппаратной. Девушки в кино не думали исключительно о комсомоле, заводе и семье, не выглядели скромняжками, громко смеялись, пользовались импортной помадой и погрязли в разврате, обжимаясь с парнями на задних рядах.
Убивая таких, Гуров наверняка искренне считал себя не убийцей и не монстром, а вполне себе достойным и справедливым санитаром общества. Как, впрочем, и все его коллеги по ремеслу. И это я сейчас не о киномеханиках говорю.
Время от времени под невинным предлогом он заманивал в аппаратную свою жертву, обещая подарить редкий импортный плакат с Ален Делоном или показать новый фильм, который выйдет в кинотеатре через месяц. Так сказать, устроить ранний закрытый показ. Ну а потом… Потом понятно, что…
Дядя Валера был не самым плодовитым представителем Орловской дюжины, но одну, иногда двух старшеклассниц в год он всё же убивал, пытаясь утолить свою страсть, заглушить одержимость ну и заодно очистить общество от ростков разврата и порока…
Так что, спрашивая меня, не хочу ли я сходить в кинотеатр, Маринка даже не подозревала, насколько сильно я этого хотел…
— Эй, Соколов! — окликнула меня Марина. — Ты чего это задумался? Это был риторический вопрос. Хочешь ты или нет, но сегодня ты ведёшь нас в кино! — строгим начальственным тоном, не терпящим возражений, произнесла она.
— Да я что, я ничего, — пожал я плечами. — Я ж не отказываюсь. Давно хотел посмотреть, как огромная обезьяна отбивается от вертолётов на крыше башен-близнецов Всемирного торгового центра.
— Погоди! А когда это ты этот фильм успел посмотреть? — подозрительно прищурилась Марина.
— А я успел? — удивился я.
— Ну ты только что сказал, о чём он! — подловила она меня на горячем.
— А! Да это мужики в отделе обсуждали, — отбрехался я.
— Вот! — укоризненно погрозила мне пальчиком блондинка. — Даже твои коллеги уже жён сводили в кино, а ты всё телишься…
— Угу… Ладно, до вечера, — бросил я, развернувшись к двери.
— Погоди, Соколов!
— Ну что ещё? — проворчал я, обернулся, успел заметить, как в мою сторону метнулась стройная женская фигурка в тонком халатике, обвила меня руками за шею, поцеловала в губы и так же неожиданно отпрянула.