— Автобаза, — подсказал белый Уилл.
— Автобаза, — медленно повторил я за ним. — Если бы я был убийцей, имеющим в своём распоряжении грузовик, то, наверное, именно так и поступал бы. Подбирал жертв по дороге, а потом избавлялся от тел в знакомых мне местах, где можно незаметно съехать с трассы.
— Ты хочешь сказать, что убийца работает на этой автобазе? — заинтересовался моими выводами и поднялся со своего места мужчина возле окна.
— Не обязательно. Но я бы проверил. Тем более… — я отложил карту, потянул к себе папку и принялся перелистывать показания свидетелей. — У вас ведь здесь один гражданин давал объяснения. Водитель, если не ошибаюсь…
Я нашёл нужный лист, взглянул на прикреплённую к нему фотокарточку и повернул документ к собеседнику.
— Вот этот товарищ утверждал, что видел, как одна из погибших девушек садилась в легковой автомобиль ВАЗ-2101 белого цвета. Забавно, что это самая распространённая модель автомобиля в Союзе на сегодняшний день и самый обычный цвет. То есть, он дал достаточно точное описание, которое по факту мало чем поможет следствию. Кстати, а где работает этот очень ценный свидетель?
— На автобазе, — удивлённо произнёс белый Уилл, заглянув в документ.
— На какой именно?
— На этой самой… — кивнул он на мою карту.
— Ну вот, — удовлетворённо произнёс я. — Я бы с этим товарищем ещё разок поговорил. И заодно проверил, где он был в дни остальных убийств.
— Думаешь, он убийца? — подошёл к нашему столу мужчина, сидевший всё это время у окна.
— Не знаю, — соврал я. — Но согласитесь, слишком уж много совпадений…
Трое комитетчиков переглянулись, мужчина коротко кивнул и отрывисто скомандовал остальным:
— Поехали!
— Младшего лейтенанта куда девать? — поинтересовался Томми Ли.
— Поедет с нами, — усмехнулся мужчина. — Раз он эту кашу заварил, пусть и расхлёбывает…
Дальше события понеслись галопом… Мы сели в две чёрные «Волги», проехали через половину города и остановились возле грузовой автобазы на окраине Орла. Мои новые знакомые переговорили с начальником предприятия, вызвали нужного нам сотрудника и принялись расспрашивать о его работе, поездках и обстоятельствах той самой ночи.
Мужик поначалу держался уверенно, отвечал спокойно, иногда даже улыбался, но стоило комитетчикам перейти к конкретным датам, как он заметно занервничал и поплыл — начал путаться в собственных показаниях и всё чаще поглядывать по сторонам, словно загнанная в угол мышь. А через пару минут не выдержал, выдернул из заднего кармана большую отвёртку, коротко ткнул ею в плечо не успевшего среагировать на такое безобразие Томми Ли, развернулся и бросился к выходу.
Правда, далеко уйти ему так и не удалось. Я догнал беглеца на проходной, сбил с ног подсечкой, а подоспевшие сотрудники ведомства на три буквы скрутили мужичка по рукам и ногам, на всякий случай выписав ему парочку успокоительных ударов по печени за раненого коллегу, усадили на заднее сиденье «Волги» и увезли в неизвестном мне направлении.
Ко мне вопросов у комитетчиков больше не было. Как сказал белый Уилл, которого на самом деле звали Олегом:
— Пока вопросов больше нет. Возникнут — мы сообщим.
Я пожал ему руку, проводил вторую «Волгу» взглядом, поудобнее перехватил лежащую под мышкой картонную папку, которую с огромным трудом и под личную ответственность выпросил у своего нового знакомого, дабы полистать её ещё немного дома на досуге, и двинулся в сторону автобусной остановки.
Ну вот и всё… Всё закончилось. Вся Орловская дюжина обезврежена. Мне осталось выяснить, сработает ли моя затея и что произойдёт со мной дальше…
И… ничего не произошло…
Я съездил на службу, отработал остаток дня, вернулся вечером домой и поужинал с Маринкой, любуясь ею, слушая её бесконечное щебетание и ловя себя на странной мысли, что уже начинаю по ней скучать. А потом мы легли спать — попка к попке, как настоящие супруги, прожившие вместе не один десяток лет.
На следующее утро я проснулся как ни в чём не бывало, посмотрел в знакомый потолок нашей маленькой общажной комнатушки, прислушался к доносившимся из коридора звукам самого обычного советского общежития и принюхался к смеси запахов гороховой каши, пригорелого хлеба, яичницы и жареной колбасы, просачивающейся с общей кухни под нашу дверь.
Ничего не изменилось. За окном всё так же шумели деревья, где-то за стеной надрывался радиоприёмник с утренней гимнастикой, а в ногах у меня, развалившись поперёк кровати, беззаботно дрых Туман.
Самый обычный вторник. Самый обычный май 1980 года…
Маринка сегодня проснулась пораньше, не став меня будить, поделала домашние дела, приготовила завтрак, погуляла с нашим общим блохастым питомцем, чмокнула меня в щеку на прощание и убежала на работу, оставив на столе записку и заботливо прикрытую полотенцем тарелку с блинчиками.
Я дотянулся до записки, прочитал несколько написанных знакомым аккуратным почерком строчек и обречённо вздохнул.