Нехороший дом: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– А с кошками что стало? – спросила она почти шепотом.

Серафима Андревна пожала плечами:

– Кто говорил, что разбежались. Кто – что вместе с хозяевами пропали. Этого не знаю. Знаю только, что, если черную кошку у дома видишь – значит, кто-то из кулаковского семейства с того света вернулся. И кого-нибудь с собой обратно заберет. Лет десять назад соседа нашего, Сережку-бобыля, сцапали. Чего глаза-то лупишь, слов таких не знаешь? Бобыль, говорю. Нелюдимый, значит, все один да один. Вот прямо как ты.

Не приходите сегодня, не приходите, пожалуйста, неприходитенеприходитенеприходите. Сашка лежит под одеялом и беззвучно шевелит губами, считая вдохи на раз-два-три. Воздух входит плохо, как будто его процеживают через вату. Одеяло навязчиво пахнет стиральным порошком.

Пол скрипит. Совсем тихо, едва слышно. Не так, как когда по нему ходят люди. Скорее как если бы кто-то осторожно пробовал доску лапой. Сашка их узнаёт. Все-таки пришли. Сердце падает и кубарем катится в пятки. Я должна продержаться, думает Сашка, всего одну ночь, всего одну, а дальше автобус, поезд и дом, подальше от них. Как можно дальше! Сашка хочет сжать кулаки, хочет пинаться, но руки и ноги уже не слушаются. Оставьте меня в покое!

А ведь в самом начале она была им рада.

За окнами пятый час хлестал дождь. Сашка под него успела попасть, вымокнуть, вернуться в дом, переодеться, отдежурить на кухне и даже немного поваляться с книжкой перед общей вечерней расшифровкой записей в столовой. Очень не хотелось опять сидеть с хихикающими и шепчущимися девчонками, но Ирина Пална настаивала на том, чтобы группа работала вместе, для поднятия боевого духа. Сашка взглянула на часы, вздохнула и скрипнула пружинами кровати.

Надо идти, уже опаздываю.

Где-то совсем рядом громыхнуло, свет в комнате затрепетал, но не погас: хлипкая деревенская проводка с трудом выдерживала напор непогоды. Сашка засобиралась. Еще не хватало застрять тут одной в темноте, нет уж, спасибо, лучше поторопиться. Но Сашка все-таки не успела: свет пропал, когда она была в коридоре. Где-то внизу завизжали, а потом засмеялись девчонки. Спокойно. Тут идти всего несколько метров, это не страшно, ты справишься.

Сашка нашарила ногой стык половиц и двинулась вперед. Тусклые лампы зажглись ровно на половине коридора, забыв убрать с подоконника сгусток темноты. Сашкино сердце замерло. Это что, кот? Да, совсем маленький, почти котенок. Сашка выдохнула, даже обрадовалась. Котенок сидел на подоконнике и помахивал хвостом. При виде Сашки он прижал уши, выгнулся и зашипел.

– О, так вот кто по утрам топочет и шерстит! Ты тут откуда, такой красавчик? Потерялся? Голодный?

Сашка положила на краешек подоконника стопку тетрадей, чтобы освободить руки. Котенок от них отодвинулся, но не убежал. Черная шерстка глянцево блеснула в полумраке, как клякса битума. Желтые глаза с расширенными зрачками не отрывались от Сашки. Та аккуратно приблизилась и протянула руку:

– Ты зря сюда пришел, надо было на кухню. Давай отнесу?

Котенок зашипел громче, но Сашка все равно коснулась мягкой шерстки. За окном ослепительно сверкнула молния. За ней грохнул гром. И свет погас. Маленькие зубки впились в Сашкино запястье глубоко-глубоко, как будто до самой косточки.

– Ай, ну ты чего?!

Сашка отдернула руку и потерла место укуса. Стало мокро и липко. До крови прокусил, зараза. Сашка открыла рот, чтобы отчитать котенка, но так ничего и не сказала. Позади едва слышно заскрипели половицы. Кто-то очень легкий шел по коридору медленно, но неотвратимо. Котенок перестал шипеть и уставился своими желтыми глазищами Сашке за спину. Там ничего нет, сказала себе Сашка, там ничего нет и быть не может, темнота – это просто темнота, в ней не живут монстры. Просто обернись и убедись, что там ничего нет. Обернись и убедись! Сашка обернулась.

Там что-то было.

Многоглазое, многолапое, мельтешащее хвостами, оно ползло к Сашке из темных углов и хищно скалилось. Кошки! Сашка попятилась. Откуда их столько, не может быть здесь столько кошек, как мы их не заметили? Кошки зашипели, заглушив дождь за окном. Сашка развернулась и бросилась бежать. Коридор задрожал под ногами, качнулся и начал сжиматься. У Сашки закружилась голова. Ну же, еще чуть-чуть, не может же этот дурацкий коридор вдруг стать бесконечным!

Дом искажался, ворочался и шипел, кошки хватали за ноги острыми когтями и гнали вперед. На лестнице Сашка споткнулась о гладкий черный бок и покатилась вниз. Мир завертелся перед глазами. Ступенька, потолок, желтые глаза, ступенька, потолок, ступенька, потолок, ступенька, потолок, стена. Сашка ударилась об нее спиной, но ничего не почувствовала. Она не могла оторвать глаз от лестницы, по которой текли, и текли, и текли шипящие кошки.

– Сашенька, птичка моя, что случилось?

Сашку ослепил свет фонариков, оглушил рой вопросов.

– Исаева, ты чего, грохнулась?

– Болит? Где болит?

– Как так получилось-то? Чего она шепчет?

– Кошки? Какие кошки?

Сашка подняла глаза на лестницу. Лучи фонариков последовали за ее взглядом. По ступенькам лилась темная вода. Лилась и собиралась в лужу прямо у Сашкиных ног. Ирина Пална ахнула:

– Кошмар, крыша протекла!

И моя протекла, подумала Сашка. Нафантазировала себе жути. Хорошо, что вроде руки-ноги целы. Только спина ноет, но это мелочи. И дышать почему-то стало тяжелее. А еще запястье, кажется, все еще кровит. Сашка вытерла руку об штаны не глядя. Проверять, есть ли на ней следы зубов, совсем не хотелось.

Сашка замирает. Если замереть, то, может, не заметят.

Но на грудь прыгает теплое и легкое. А потом еще одно. Одеяло шевелится, Сашка чувствует, как по нему цепко и уверенно перебирают лапами. Мурлыканье слышится сразу, оно густое, вибрирующее, и от этой вибрации Сашкину грудную клетку больно сжимает. Дышать становится невозможно. Сашка мычит, но не может пошевелиться. Еще одно тельце приземляется сверху, прямо под подбородок. Потом еще. Все они теплые, живые, пахнут молоком и пылью. Один котенок устраивается ей на горле. Другие – на животе и груди. Мурлыканье накладывается одно на другое, тяжелеет и давит. Дом гудит.