Что-то дёргает меня за шарф. Я опускаю взгляд. Из шерстяных складок выглядывает трёхцветная конфетка в форме кукурузного зёрнышка. Я вытаскиваю её. На ней маркером нарисована крошечная рожица. И она подмигивает.
Поднимаю голову и вижу парня с лисьей ухмылкой, волосами, припорошенными блёстками, и глазами, обещающими одновременно шалости и полную катастрофу. Он балансирует на пожарной лестнице так непринуждённо, словно законы физики готовы прогнуться под одну его ухмылку. Одна нога беззаботно болтается в воздухе, тело стройное, жилистое и явно созданное для сомнительных затей.
Он указывает на мою грудь, озорно сверкая глазами.
— Клоув, — представляется он. — Ты кое-что уронила.
Я опускаю взгляд. На толстовке, прямо поверх обеих сисек, красуются игрушечные глазки. Ну конечно. Клоув приделал моим сиськам глаза.
Смех Синнамона обжигает воздух. Джинджер со вздохом прижимает тяжёлые крылья к кирпичной стене. Натмег так выставил бедро, словно это трон, предназначенный как раз для моей задницы. Клоув возникает ближе, осыпая всё вокруг дождём из греховных конфетти.
Переулок сжимается, обволакивая, словно тесная глотка. И каждая клеточка моего тела понимает: я добыча, которую хищники обожают настолько, что собираются поклоняться ей, пуская в ход зубы.
— Поцелуй в переулке? — интересуется Натмег.
Я достаю чек. Галочка по-прежнему стоит на месте.
— Со всеми вами?
Клоув наполовину исчезает. Только его ухмылка продолжает приближаться.
— Хочешь нас всех?
— Я… разве это не часть вашей затеи с погодой? — кое-как выдавливаю я.
Клоув появляется снова, наклоняется ко мне и облизывает шею.
— Мне пора, — объявляю я то ли кому-то одному, то ли всем сразу. Звучит так, будто ложь нарядилась в правду и надеется, что никто не заметит. Я крепче сжимаю стаканчик с латте. — У меня работа. Свечи сами себя не продадут с помощью сексуальных намёков.
— Давай поможем, — предлагает Клоув. Он исчезает на полуслове и тут же возникает у другого моего плеча. Его тёплое дыхание щекочет ухо, словно в нём растворены блёстки. — Мы отлично умеем писать рекламные тексты.
Натмег довольно мычит.
— А ещё лучше умеем заставлять тебя забыть слово «нет».
Губы Джинджера сжимаются в строгую линию. Он так отчаянно держит себя в руках, что хочется заставить его потерять контроль.
— Мы будем делать только то, чего захочешь ты.
Синнамон внимательно смотрит мне в лицо. От его прежней самоуверенности не остаётся и следа, теперь всё его внимание сосредоточено на мне. До неприличия приятно, когда четыре совершенно разных воплощения неприятностей настолько серьёзно относятся к твоим желаниям. Чек приятно жжёт ладонь, словно клеймо, которое ещё даже не успели поставить.
— Завтра, — говорю я. Сама не понимаю, почему. Хотя нет, прекрасно понимаю. Потому что хочу пережить сегодняшний вечер. Потому что завтра хочу позволить себе быть жадной. — Сегодня я… подумаю. А завтра можете предъявить свои самые убедительные аргументы.
Улыбка Синнамона становится хищной и ослепительной.
— Уж я тебя могу убедить.
Джинджер склоняет голову.
— А я позабочусь, чтобы всё было безопасно.
Натмег закрывает глаза, уже наполовину погрузившись в сон. Его губы порочно припухли.
— А я сделаю всё максимально грязным.