Порок с ароматом тыквенных пряностей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Оргазм для нас обоих, — произношу я.

Первой кончаю я. Оргазм обрушивается резко, заставляя всё тело содрогаться.

Он чувствует, как я пульсирую и сжимаюсь вокруг его члена, как сокращаются мои мышцы, как из горла вырывается стон. Его глаза закатываются, бёдра единственный раз резко подаются вверх, а затем он кончает с надломленным, благоговейным «блядь», и всё его тело напрягается подо мной.

Крылья не перестают двигаться.

Они бережно обнимают меня, пока мы переживаем оргазм. Одно гладит мои волосы, другое поддерживает спину, пока мы вместе справляемся с последними волнами удовольствия.

Он остаётся внутри меня, и его член всё ещё подрагивает.

Я обессиленно падаю ему на грудь, а крылья смыкаются вокруг нас обоих, словно занавес, отгораживающий от остального мира.

Мы дышим. Дрожим. Остаёмся вместе.

Чек начинает печатать… Медленно. Самодовольно. Словно прикуривает сигарету от жара наших оргазмов.

Забота после секса оказывается настолько естественной и простой, что я едва не теряю равновесие от неожиданности. Откуда-то появляется вода.

Я пью.

Он держит стакан, пока я пью маленькими глотками, потому что мои руки разучились удерживать даже чашки. Целует меня в макушку. Стирает блёстки с ключицы, но не трогает след от укуса, потому что тот принадлежит не ему, а к чужой собственности он относится с тем особым, почти интимным уважением, которое свойственно ворам.

Он продолжает держать меня за руку, пока пульс не перестаёт отчаянно колотиться в запястье. Первым разжимает пальцы, чтобы мне не пришлось притворяться, будто я не цеплялась за него, словно утопающая. Затем смотрит в потолок.

Я изучаю его профиль, потому что это просто преступление — быть настолько красивым, когда думаешь, что находишься в безопасности.

— А что будет, если соперничающий двор решит выкинуть какую-нибудь глупость? — спрашиваю я, потому что остаюсь любительницей всё планировать, даже когда вся липкая и пьяная от эндорфинов.

— Выбранную добровольно связь будут уважать. — Он смотрит в окно.

Ночь ясная, как бывает только в городе, когда люди и погода словно заключают негласное соглашение вести себя прилично.

Чек нагревается и выплёвывает строчку, написанную почти чопорно.

— Им что, рассылку отправляют? — спрашиваю я, потому что от одного слова «уведомлены» мне хочется вздремнуть.

— Это скорее не рассылка, а воздух вокруг тебя, который теперь пахнет предупреждением «даже не пытайтесь», — отвечает он с усмешкой, и его злорадство направлено именно на тех, на кого нужно. — Если кто-нибудь попытается нарушить границы, мы узнаем.

— Ты скажешь остальным, что я попросила вас оставить меня себе? — спрашиваю я тихо, потому что эти слова кажутся заклинанием, которое нужно произносить очень осторожно.

— Скажу, — отвечает он и закрывает глаза. — Они скажут «да». А потом добавят «пожалуйста».

— Ты первым сказал «пожалуйста», — замечаю я с самодовольной нежностью, и он смеётся, уткнувшись в мои волосы.

Моё тело решает, что на сегодня война окончена, и намеревается одержать окончательную победу с помощью отдыха.

Мне снится погода, которая меня слушается. Снится кухонный пол, на котором переплелись пять тел, и четыре рта, называющие меня королевой без малейшей иронии. Снятся чеки, которые нагреваются, словно мурлыкающие зверьки, и угги, которые стали священным таинством, а не поводом для оправданий.

Когда я просыпаюсь незадолго до рассвета, за окном всё ещё темно. Внизу тихо гудит город.

Джинджер лежит на спине, сложив крылья, и по-прежнему держит меня за руку. Во сне он выглядит моложе, что совершенно нелепо, ведь он был древним ещё тогда, когда само понятие жара только научилось стыдиться.

Я целую его там, где крыло соединяется с плечом, и он улыбается, не просыпаясь.