— Ты уже меня губишь.
Он всё ещё пытается отдышаться. Его член блестит от слюны и благоговейных ласк, а крылья подрагивают, словно никак не могут решить, обнять меня или преподнести себя мне в дар.
Я медленно ползу вверх по его телу и усаживаюсь верхом на его бёдра.
Он стонет от одного лишь прикосновения моих бёдер к его. Руки инстинктивно тянутся ко мне, но он не притягивает меня к себе.
Он ждёт.
— Хочешь меня? — спрашиваю я, направляя его член к своей киске и замирая прямо над ним.
Он кивает, тяжело дыша.
— Так сильно, что больно.
— Покажи.
Первыми приходят в движение его крылья. Одно обвивается вокруг моей спины, нежное, как пух, но крепкое, словно ремень безопасности, сотканный из желания. Другое гладит меня между лопатками, поднимается к шее, вызывая медленную дрожь, замаскированную под ласку.
— Блядь, — шепчу я, потому что совершенно не ожидала, насколько приятно, когда меня вот так обнимают и удерживают.
Я медленно опускаюсь на его член.
Мы оба судорожно втягиваем воздух.
Его голова откидывается на подушку. Он хватает меня за бёдра дрожащими руками, едва сдерживая желание резко податься навстречу.
Упираясь ладонями ему в грудь и чувствуя, как крылья гладят мою спину, я принимаю его в себя целиком, сантиметр за сантиметром.
— Ты словно зарница. Словно последнее извинение Бога, — хрипит он, и его голос срывается вместе с остатками самообладания.
Я один раз плавно двигаю бёдрами, и его взгляд становится совершенно ошеломлённым.
— Ты идеальна, — задыхается он. — Ты для меня всё. Ты буря, грёбаное небо. Скачи на мне, милая, пожалуйста, мне это необходимо.
Я начинаю двигаться медленно и размеренно, не подпрыгивая, а плавно покачивая бёдрами. Наблюдаю, как сокращаются мышцы его горла, как вздрагивают крылья при каждом влажном скольжении.
Он изо всех сил старается не подаваться навстречу, отчаянно пытается позволить мне вести.
Я наклоняюсь вперёд, хватаю его за запястья и прижимаю руки к постели над головой.
— О господи, — сдавленно выдыхает он. Его бёдра на мгновение взмывают вверх, но он тут же заставляет себя опуститься обратно и лежать смирно.
— Смотри на меня, — приказываю я голосом, раскалённым до предела. — Скажи, что ты видишь.
Он встречается со мной взглядом и больше не отводит глаз. Его глаза затуманены.
— Я вижу конец любого поста, — шепчет он. — Вижу причину, по которой люди возводят храмы.
Одно крыло снова скользит вдоль моего позвоночника, чувственно лаская и подбадривая, а другое касается бедра, задавая ритм и побуждая меня двигаться вместе с ним, а не просто скакать на нём.
— Ты близко? — спрашиваю я, хотя ответ и так написан у него на лице.
— Слишком близко, — признаётся он. — Хочу дождаться тебя. Хочу почувствовать, как ты кончаешь.
Я начинаю двигать бёдрами сильнее, угол оказывается идеальным, и следующий вырвавшийся из меня стон совершенно лишён изящества. Он отчаянный, грубый, полный желания.
Его крылья мгновенно откликаются, притягивая меня ближе, окутывая жаром, запахом и прикосновениями. Он приподнимает голову и целует меня так, словно умирает от голода, а я жадно отвечаю, будто меня никогда прежде не кормили.