Порок с ароматом тыквенных пряностей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ещё раз отметишь «ЯЗЫК», Хейзел, и я вылижу каждое слово из твоего рта, словно собираюсь переписать все твои мысли.

Натмег голодно усмехается.

— Милая, если я засуну в тебя один палец, пока ты пытаешься написать «дымная амбра», ты выдашь мне шесть синонимов слова «шлюха» и ни одного — для ванили.

Клоув возникает возле холодильника и нараспев объявляет:

— Спорим, я заставлю её произнести «метла»!

— Клоув, — рычит Джинджер.

— С её согласия, — весело добавляет Клоув. — И при полном энтузиазме с её стороны. — Он подмигивает мне. — Рано или поздно.

Натмег смеётся так мягко, словно кто-то с довольным вздохом рухнул в постель. Руку он не убирает. Просто ждёт, когда я сама притяну его ближе.

Я горжусь нами обоими и одновременно поступаю с нами обоими ужасно жестоко, когда направляю его пальцы выше, под бюстгальтер.

Он обхватывает мою грудь так, словно наконец нашёл плод, о котором мечтал с тех самых пор, как на свете появился первый фруктовый сад.

Моя спина понемногу выгибается, а я притворяюсь, будто просто потягиваюсь. С моих губ срывается звук, услышав который, моя мать немедленно вызвала бы священника.

Клоув восторженно хлопает в ладоши, словно перевозбуждённый енот, а потом сам зажимает себе рот, потому что прекрасно понимает: уж кто-кто, а он точно не умеет держать себя в руках.

— Дыши, — произносит Джинджер. Он подстраивает своё дыхание под моё: медленный вдох, ещё более медленный выдох, пока моё тело наконец не вспоминает, что потребность в кислороде — вовсе не нравственный недостаток.

Синнамон проводит большим пальцем по моей нижней губе, не проникая в рот. Дразнит с такой неторопливостью, словно само время ему чем-то задолжало.

— Прикуси, — велит он.

Я послушно прикусываю его палец. Сначала осторожно, а когда он произносит «умница», сжимаю зубы сильнее. Мне хочется ещё. Ещё похвалы, ещё одобрения, ещё этой сладкой, правильной боли.

Миксер снова начинает жужжать, на этот раз громче.

Клоув указывает сначала на него, потом на меня, широко распахнув глаза.

— Если сейчас хоть кто-нибудь соврёт, я умру, — восторженно шепчет он с таким драматизмом, будто выступает на сцене.

— Я не лгу, — произносит Джинджер, и миксер замедляется. — Я хочу опуститься перед тобой на колени.

Всё моё тело тут же пытается превратиться в церковную скамью.

— Позже, — отвечаю я, и это обещание, которое я словно вписываю в саму ткань мироздания, возводя в ранг нового закона.

Губы Натмега скользят по уголку моего рта так естественно, словно им всегда было там самое место. Его ладонь на моей груди замирает. Только ровное давление и жар. Никакой спешки, лишь непрерывное, нежное похищение остатков моего здравомыслия. Он слегка двигается подо мной, и я, конечно же, не кончаю от одного этого, потому что было бы ужасно неловко. Но оказываюсь чертовски близко.

Синнамон постукивает палочкой корицы по чеку, одновременно напоминая о возможности и предлагая её.

— Можешь отметить пункт «ОРГАЗМЫ», Хейзел. Можешь кончить прямо здесь, за своим столом, пока пишешь рекламу похотливых свечек, а мы печём пирог. Или можешь подождать, и тогда я заставлю тебя кричать в этот шарф так громко, что соседи прибегут выпрашивать у нас рецепт.

Всё моё тело начинает спорить само с собой, словно участники какого-нибудь паршивого реалити-шоу. Мозг одновременно жаждет победить и потерпеть поражение.

На чеке появляются ещё два квадратика.

Я прижимаю к ним большой палец.

Тёплая ладонь Натмега распластывается у меня на животе. Другая скользит под пояс легинсов с такой деловитостью, словно он только что заступил на смену. Один палец. Второй. Он двигается медленно, мучительно медленно, лениво и почти благоговейно раздвигая мои складочки, словно проверяет прогноз погоды у меня в киске.