Порок с ароматом тыквенных пряностей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Никто, — отвечает Клоув, и эта ложь на вкус сладкая, как сахар.

Миксер начинает работать быстрее.

Я пытаюсь работать.

Но из-за Натмега работа превращается в командный вид спорта с весьма конкретной целью. Он никуда не торопится. Дышит мне в шею, и каждый его выдох ощущается почти как прикосновение. Его пальцы покоятся на моих бёдрах — нежно, но по-собственнически. Он нашёптывает рецепты, совершенно бесполезные для выпечки, зато идеально подходящие для порно.

— Два стакана похвалы, — бормочет он так тихо, что я невольно подаюсь к нему всем телом, лишь бы расслышать. — Полстакана терпения. Помешивать, пока смесь не начнёт обволакивать ложку. Затем попробовать и добавлять ещё, пока не размякнешь окончательно.

— Я пишу про свечи, — напоминаю я. — Пожалуйста, будь серьёзнее.

— Я очень серьёзно отношусь к тому, чтобы ты размякла, — отвечает он и целует меня там, где челюсть переходит в шею. Всё моё тело отвечает коротким, но единодушным «да». Я притворяюсь, будто это была обычная дрожь, а не торжественная клятва.

Я печатаю.

«Оргазм ведьмы»: Полуночная кухня, где сладость забывает о приличиях. Спелая груша тает в объятиях чёрного перца, а тепло медленно разгорается и остаётся там, где хочется оставить о себе воспоминание. Ваниль — словно обещание, гвоздика — словно вызов. Зажгите спичку. Пусть комната запомнит ваше имя.

Синнамон заглядывает в текст поверх миски.

— У тебя отлично получается.

— У неё получается идеально, — поправляет Джинджер, и от того, как он это произносит, у меня в груди появляется приятная тяжесть, словно кто-то положил туда ладонь.

Мне хочется одновременно расплакаться и вскарабкаться на него. Я продолжаю печатать, потому что это безопаснее обоих вариантов.

Натмег слегка двигается подо мной, и что-то твёрдое и горячее прижимается к моей заднице так, что мозг на мгновение забывает даже гласные буквы. Его дыхание сбивается — тихонько, словно его застукали за поеданием глазури прямо из миски. Он тут же замирает.

— Назови нужный пункт, — шепчет он мне в волосы. — Или скажи, чтобы я вёл себя хорошо. Как пожелаешь. Я послушаюсь.

Весь мир сужается до одной ослепительно яркой точки. Угги по-прежнему на мне. Мягкий свитер ласкает кожу. Чек ждёт в тишине. Я прижимаю большой палец к пунктам «РУКИ ПОД СВИТЕРОМ» и «ЯЗЫК», потому что я жадная девочка, которая любит предельно ясно обозначать свои желания.

Квадратики вспыхивают красным.

Натмег издаёт звук, который вроде бы ничего не означает, но при этом говорит абсолютно всё. Его рука скользит под край моего свитера — медленно, почти благоговейно. Он осторожен с застёжкой моего бюстгальтера, чутко следит за моим дыханием. Его ладонь ложится мне на живот.

Я остро чувствую каждое место, где наши тела пока не соприкасаются, словно это обещание будущих прикосновений, которое я непременно намерена исполнить.

Он не опускается ниже пояса моих легинсов. Просто растопыривает пальцы и согревает меня своей ладонью.

Я выдыхаю с таким облегчением, что пальцы на ногах поджимаются. Делаю вид, будто просто разминаю их. И вся комната позволяет мне сохранить эту маленькую ложь, потому что сегодня она на моей стороне.

Синнамон наблюдает за нами без тени смущения, с голодом во взгляде, который ничего не требует взамен. Он подходит с другой стороны и ставит передо мной миску. Наклоняется ближе, окутывая меня густым ароматом корицы, и облизывает мою ладонь с таким видом, будто совершает сложный священный ритуал. Его язык движется медленно, горячо, терпеливо. Он не отводит от меня глаз. Не произносит ни слова, но мне кажется, будто я выслушала целую проповедь.

Клоув издаёт низкий одобрительный свист, восторженный и совершенно дикий. Исчезает и тут же появляется по другую сторону стола с мотком ленты в зубах. Выплёвывает его на столешницу, отрезает кусочек и завязывает у меня на запястье настолько аккуратный бантик, что работники отдела подарочной упаковки умерли бы от зависти. Он не тянет за ленту. Просто смотрит на бантик так, словно это его сердце, а я безжалостно топчусь по нему своими уггами. И буквально светится от одной мысли, что я могу потянуть за ленту.

Джинджер ставит стакан воды рядом с моим локтем и осторожно нажимает большим пальцем на место соединения челюстей, напоминая, что нужно попить.

— Ты можешь остановиться, — тихо говорит он, потому что он единственный, кто всегда первым предоставляет мне право выбора. — Мы всё равно останемся рядом.

— Знаю, — отвечаю я и делаю глоток, потому что я не идиотка, а он почти всегда прав, особенно когда речь заходит о вещах, от которых больно. Когда я сглатываю, его глаза почти прикрываются, словно он только что насытился. Позже я непременно воспользуюсь этим открытием самым греховным образом.

— ПОШЛЫЕ РАЗГОВОРЫ ПРИ ПОСТОРОННИХ, — произношу я, потому что прекрасно умею читать собственный список разрешений и вообще я маленький похотливый гоблин, у которого всё расписано по минутам.

Ставлю галочку. Чернила теплеют, словно заливаются румянцем.

Голос Синнамона становится низким, как обещание, подсунутое под запертую дверь.