— Я могу сидеть здесь и перечислять все доказательства против вас, но вы и так их знаете. А вот чего вы, возможно, не знаете: я только что получила отчёт нашей лаборатории от специалиста по волосам и волокнам. На пальто, которое вы оставили в клубе, она обнаружила и волосы, и волокна. Вы ведь торопились. Нашли волос, совпадающий с теми, что сняли с расчёски в вашей квартире, а также синие искусственные пряди. Некоторые волокна одежды, которую вы носили в ночь убийства Локси Флэш, совпадают с волокнами вещей, найденных у вас дома. Специалистка срочно занялась анализом по моей просьбе, так что мы сможем аккуратно и красиво завершить это дело.
— Следы найдутся и на двустороннем пальто. И знаете, на тёмной стороне рукава есть немного крови. Вы, вероятно, не заметили, а мы заметили. Это будет кровь Шанель Райлан.
Ева откинулась на спинку стула и вынула из папки фотографии погибших.
— Так что работа небрежная, Анн. Неряшливая, небрежная работа.
Плечи Смит напряглись. Она покачала головой.
— О да, небрежная и неаккуратная. Раз уж с этим всё ясно, перейдём к мотиву. Он у нас тоже есть. Блейн Делано и её серия «Тёмная». Мы ведь большие поклонницы, Пибоди?
— Обожаю эти книги. Не могу насытиться. То, как Дарк выслеживает плохих парней! Вот это ум! И никакого страха.
— Она воровка, — пробормотала Смит.
— Простите, вы что-то сказали? — спросила Пибоди.
— Она воровка.
— Дин Дарк?
— Нет! Блейн Делано. Она украла у меня.
— А, точно, точно. — Ева небрежно махнула рукой. — Она упоминала какую-то чокнутую поклонницу — то есть вас, — которая ныла и жаловалась, что Делано копирует её собственную… вашу… убогую книжонку, которую и книгой-то назвать трудно.
— Моя книга совершила переворот в литературе!
Вот и пошло, подумала Ева и кивнула Пибоди.
Пибоди сунула руку в сумку у ног, вытащила рукопись и с глухим стуком бросила её на стол.
— Идеальное средство от бессонницы, — прокомментировала она. — Я начала клевать носом уже на второй странице.
Смит бросила на неё мрачный взгляд из-под коротких ресниц.
— Тут вы правы. Ваша книга перегружена и раздута авторским самолюбованием, — сказала Ева. — И я вправе так говорить, поскольку вымучила первую главу.
— Вы ничего не понимаете в литературе. Ни одна из вас.
— В литературе? Вот это недоразумение из бумаги и чернил должно считаться литературой?
— Скорее, словесная каша с претензией на высокое искусство, — хихикнула Пибоди.
— «Каша» — точное слово. Возьмём хотя бы первую фразу. Как там было? Да-да, — пробормотала Ева, поднимая первую страницу. — «С мастерством и изяществом, сосредоточенностью и хитростью он выслеживал жертву, словно грациозный хищный волк, подбирающийся к жирному, ничего не подозревающему ягнёнку, но так и не показывал блеска и остроты своих клыков».
Она подняла глаза.
— Серьёзно? Если бы мне не платили за эту работу, я бы бросила читать уже здесь. Раздутая писанина, — повторила Ева. — И как там это называется? Да, вычурная. Делано пишет лаконично и жёстко.
Смит, чьё злое, болезненно-жёлтое лицо обрамляли совершенно неуместно весёлые кудряшки, ударила кулаком по столу.
— Она присвоила мою работу. Мой пот и кровь — и превратила их в нечто заурядное.
— Ваша работа не дотягивает даже до самого низкого уровня заурядности. Но допустим ради спора, что Делано действительно так поступила. Вы разозлились и убили Рози Кент, Шанель Райлан и Локси Флэш?
— Вы вообще ничего не понимаете?
— Просветите меня.